Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

Общение, пусть нечастое и кратковременное, позволяло судить о нем как об умном, знающем и непростом человеке. Воин бывал при дворе вежлив, сдержан, почтителен, но не высокомерен, дела вел аккуратно, поймать на чем-то непристойном его не удавалось, а владение мечом и участие в торговых операциях свидетельствовали о его смелости и предприимчивости.

Тайра-сама не говорил лишнего. И это его показательное молчание настораживало.

— Есть что-то ещё, господин Тайра? — решился министр.

— Вы правы, господин Го. Документы у меня с собой, верно. Однако я не сказал, что девушка готова их подписать … просто из любви к бывшему жениху. — Он выразительно посмотрел на молодого ученого.

Старший Сюэ возмущенно воскликнул:

— Вы хотите сказать, что эта несчастная смеет что-то требовать от моего сына? Да она должна быть счастлива, что была его невестой целых три года! И разрыв помолвки с ним — это благое дело, которое позволит ей заслужить хорошую карму!

Сюэ Муян возмущенно пыхтел, Сюэ Мухен напрягся и прищурился, а министр Го начал догадываться, к чему клонит гость.

— Сюэ-си (очень официальное обращение), понимаю Ваше негодование. Действительно, как эта несчастная, как Вы выразились, смеет думать о чем-то, кроме счастья Вашего драгоценного сына? Женщина рождается для того, чтобы служить и повиноваться мужчине, ибо так завещали предки, да? Однако Я — не девица. — голос Хироюки обрел силу и похолодел, воин сделал многозначительную паузу и внимательно посмотрел на министра. — Вы понимаете, Го-дарен?

«Вот оно» — обреченно подумал конюший императора. И приготовился слушать дальше, уже догадываясь, что сказанное ему не понравится.

— Все присутствующие заинтересованы в сохранении секрета. И он будет сохранен. Однако у всего есть цена, и у молчания — тоже. Вы, трое, будете молчать, потому что связываетесь браком — ко взаимному, я уверен, удовольствию. Девушка удовлетворится хорошей кармой, как предложил уважаемый Сюэ-сан. А вот что заставит молчат меня, как Вы думаете, господа хорошие?

И тут не выдержал дважды жених:

— А при чем тут Вы, господин? Как связано с Вами наше дело? — запальчиво выкрикнул младший Сюэ и сразу осекся под гневным взглядом будущего тестя.

Чужеземец рассмеялся, будто услышал что-то забавное:

— Вам следует учиться вести переговоры, юноша, и следить за мыслью. Я — воин, мое слово крепко и нерушимо. Я дал обещание позаботиться о Вашей невесте и ее брате, и я это делаю, в отличие от Вас, — бросил он пренебрежительный взгляд на Сюэ Мухена, и цзиньши опустил долу красное от гнева и стыда лицо.

Самурай же продолжил свою речь:

— Но я и торговец, поэтому не работаю бесплатно. Это понятно? Я принял на себя обязательства по сохранению Вашего секрета, оказывая тем самым Вам услугу, что предполагает заключение между нами сделки. Вы получаете мое молчание в обмен на … — Хироюки сделал очередную красноречивую паузу.

— На деньги — закончил за него министр. — Сколько, господин Тайра?

* * *

Этот краткий диалог сорвал предохранитель у старшего Сюэ-фузи, и он разразился длинной эмоциональной тирадой о жадности и нечестивости торговцев, об их корысти и отсутствии благородства, в отличие от праведных и порядочных ученых, которые не позволяют себе наживаться на несчастье других.

Сюэ Муян много чего говорил, брызгая слюной и размахивая руками, пока остальные молчали.

Конюший Го, обмякнув на стуле и смирившись, надеялся на снисходительность посла Ямато и мысленно подсчитывал непредвиденные расходы, жених мечтал убить дуру-невесту и ее брата за то, что по их вине оказался в такой щекотливой ситуации, а Тайра Хироюки ждал, когда выдохнется оратор, чтобы продолжить переговоры. И когда этот момент настал, в долгожданной тишине он обратился к отцу Сюэ Мухена:

— Правильно ли я понимаю, уважаемый господин Сюэ, что я, посторонний человек, спасший Вас, Вашего сына и свата от возможного позора и смерти и обязавшийся хранить ненужную мне тайну и заботиться о Вашей бывшей невестке — нечестивец и подлец, а Вы, клятвопреступник и злодей, готовый ради собственного благополучия отдать невинную деву на людское поругание или, того хуже, бросить её королю Яме (владелец ада, дьявол) — богоподобный праведник?

— И это Вы смеете говорить после того, как ее отец в течение трех лет исправно поддерживал Вашего сына и Вас материально в надежде, что помолвка закончиться свадьбой между ними? И Вы при этом не были стяжателем или торговцем, ведь так? — Хироюки добавил в голос стали. — Соглашение о помолвке — та же сделка, обязательства по которой Вы не выполнили. Так что прекратите истерику, и давайте договариваться, время идет.

* * *

Потрясенные лица троицы были бальзамом на души Ниу и Юна. Дальнейшее обсуждение вели Хироюки и министр, принявший ситуацию и выдвинутые гостем условия «перемирия» практически без сопротивления. Оба Сюэ в это время кривили губы и хранили оскорбленное молчание, демонстративно отвернувшись от переговорщиков.

* * *

Хироюки выторговал у обреченных родственников тридцать тысяч лян «исключительно из уважения к министру», подписал у Сюэ соглашение о расторжении помолвки в трактовке Ниу, со всеми — соглашение о конфиденциальности (ему очень понравилось определение и формулировки, предложенные девушкой, еще на этапе подготовки документов у него дома), в присутствии заинтересованных лиц сжег помолвочное письмо и напоследок предупредил семью Сюэ:

— Я настоятельно не рекомендую Вам пытаться что-либо предпринимать в отношении меня в будущем. Ни один мой недоброжелатель не пережил конфликта со мной. Будьте благоразумны, готовьтесь к свадьбе и живите дружно. Господин министр, а Вам я советую в будущем быть очень внимательным и предусмотрительным в отношении Ваших родственников, — он кивнул в сторону семейства Сюэ. — Предавший однажды сделает это снова. Берегите себя, уважаемый, еще увидимся. Провожать меня не надо. Прощайте.

И под непередаваемо-выразительными взглядами оставшихся иностранцы покинули некогда счастливое собрание. Ниу и Юн не удержались и бросили на выходе взгляд на троицу за столом: понуро опустившие головы собутыльники вызывали омерзение, брезгливость и почему-то жалость.

Глава 36

Покинувшая особняк Го-дарена компания хранила молчание по пути до дома Тайра, и только там дала выход эмоциям: Ниу хохотала, держась за живот и периодически смахивая слезы с глаз, А-Юн прыгал и бегал по саду, крича во все горло, даже невозмутимый самурай, выхватив из ножен катану, несколько раз резко взмахнул ею в