В это время завтра - Тесса Бейли

Хотя это было ей не свойственно, она побежала. Она не знала, что еще делать. В таком уязвимом состоянии она не могла цепляться за свою ярость. За свою грусть. За свое предательство. — Оставь меня в покое, — крикнула она ему через плечо.

— Я не могу, — хрипло ответил он.

Однажды выпитое зелье определяет, чего именно вы хотите в жизни больше всего. Оно усилит это желание. Воспламенит его.

Слова Козетты зазвучали в голове Роксаны, и она споткнулась, остановившись под незажженной люстрой, ее ноги утонули в толстом рубиново-красном ковре площадки. Она вспомнила, как Элиас смотрел на нее за покерным столом. Как он преследовал ее сейчас, человек, лишившийся своей обычной сдержанности. Значило ли это… что она была тем, чего Элиас хотел в жизни больше всего?

— Двойная доза, — прошептала она, поворачиваясь лицом к Элиасу, как раз когда он поднялся на вершину лестницы. Это был не тот человек, которого она встретила в Вегасе, и не то сложное существо, которое она годами пыталась заставить себя убить. Это был Элиас, вампир. Хищник. При нормальных обстоятельствах он не причинил бы ей вреда.

А этот Элиас? Он был «джокером».

И все же ей хотелось побежать к нему. Прижать его лицо к своей шее и сказать, что бы это ни было, оно пройдет. Боже, он спас ее от этой участи, приняв бремя их усиленных желаний на себя. И все же, несмотря на то, что ей хотелось его утешить, она отступила. Отступила от лихорадки, которую он вызывал в ней своей неприкрытой, открытой демонстрацией голода. — Элиас. Что ты делаешь?

— Роксана, — зарычал он, раздирая свои волосы. — Эта боль.

— Это головная боль, да? Хочешь проверить аптечку на наличие аспирина? — Она продолжала отступать, пока не наткнулась на колонну, обошла ее и продолжила путь, углубляясь в темный коридор. Вдоль площадки выстроились двери, и она подумала о том, чтобы шмыгнуть в одну из них, найти место, чтобы спрятаться и застать Элиаса врасплох после того, как он пройдет мимо, но отсутствие путей отхода заставляло ее колебаться. — Думаю, мы можем исключить изжогу.

— Перестань бегать от меня. Я ненавижу это.

Роксана ощетинилась. — Я не бегаю. Я оцениваю противника.

— Я не твой противник! — взревел Элиас.

Коридор озарился громкими тресками, бра замерцали и начали испускать искры света, прежде чем все снова погрузилось во тьму. — Ты… ты делаешь это. Ты манипулировал светом в ту ночь, когда нашел меня. Это был не сон?

От изумления Роксана забыла отступить. Или, может быть, в глубине души она никогда не хотела создавать дистанцию между ними. Какой бы ни была причина, Элиас подошел ближе, его пальцы все еще были зарыты в темные волосы, пряди переплетались между ними. — Эта боль, — процедил он.

— Ты должен сказать мне, что болит, — прошептала она. — Если тебе нужна кровь, я… я не могу…

— Болит все. — Элиас упал на колени перед Роксаной, подался вперед и обвил огромными руками ее талию, прижав ее живот к своему лицу. — Боль от того, что ты не моя, невыносима. Ты не понимаешь?

Все ее существо дрогнуло и содрогнулось, легкие опустели. Она была тем, чего Элиас хотел в мире больше всего? Как такое возможно? Как смеет это быть правдой?

Когда она считала его равнодушным убийцей, к которому испытывала лишь влечение, держаться подальше было легче. Сейчас? Сейчас ее собственное влечение прокралось в каждую конечность, свободное от отрицания, выпущенное на волю. Прежде чем Роксана осознала свои действия, она запустила пальцы в его волосы, слегка проводя ногтями по коже головы. Она провела ими вниз по его шее и коснулась мочек ушей, ее веки дрожали, когда он прижался к ней, простоная в ее живот.

— Твоя красота съедает меня заживо, Роксана. — Он прикусил ее пупок через кожу платья, превращая соски в маленькие твердые пули. — Не иметь тебя — это ад. Я живу в аду.

— Перестань, — выдохнула она, ее сердце пропускало удары. Беспокойство за Элиаса боролось с долгом, и первое побеждало. — Я не знаю, что делать. Я не знаю, что делать.

— Отдайся мне. — Его руки сжались крепче, рот переместился вверх по животу к груди, эти черные как чернила глаза были прикованы к ее декольте. — Мне нужно взять тебя, Роксана. Жестко, быстро и полностью. Но я вонжу кол себе в сердце, прежде чем причинить тебе вред. Телу или душе. Поэтому я умоляю тебя отдать мне свое тело. Добровольно. — Он укусил лиф ее платья и потянул вниз, обнажая ее тяжело вздымающуюся грудь. — Я умоляю о твоей крови.

У Роксаны мгновенно ослабла шея, зубы вонзились в нижнюю губу, чтобы не дать вырваться стону. Она будет отрицать до последнего вздоха, что фантазировала о том, как Элиас пьет ее кровь, но правда была в том, что иногда поздно ночью в темноте она опускала руку под одеяло и ласкала себя, представляя это. Быть женщиной, приносящей себя в жертву, чтобы он мог обрести силу — чтобы успокоить его голод — взывало к глубокой, необъяснимой части ее души. Она хотела испытать этот прокол кожи, его отчаянные глотки. Даже уязвимость и беспомощность привлекали ее. Используй меня, наслаждайся мной, владей мной.

Боже, она не могла. Она не могла уступить. — Это просто зелье, которое она дала тебе, — выдавила Роксана через дрожащие губы. — Ты никогда не был таким. Не с тех пор… — Боль пронзила ее при напоминании о Вегасе. — Это не по-настоящему.

Элиас замер, его искренне озадаченные глаза встретились с ее, держа ее в плену. — Я всегда так отчаянно нуждаюсь в тебе. Каждую минуту, каждую секунду, каждый день. Зелье лишь отняло у меня способность скрывать это. Поверь мне, Роксана.

Его слова украли ее дыхание… и ее последние сомнения начали падать одно за другим. Что, если она скажет «да»? Только в этот раз? Элиас никому не расскажет. Ее секретный момент слабости останется в тайне.

А когда ты убьешь его? Тогда это будет действительно безопасно.

Эта мысль почти заставила ее запаниковать, но едва заметное касание губ Элиаса к соску Роксаны заставило ее ахнуть, сжимая бедра; ее женственность налилась тяжестью и влагой. Если она действительно планировала его убить, разве не заслуживала