Никому не говори - Марина Зимняя

— Да пошли вы обе! — взмахом ладони переворачиваю тарелку с супом. Брызги летят на мои домашние трикотажные брюки, бульон стекает со стола, разливаясь по полу. Срываюсь с места и схватив первую попавшуюся куртку выбегаю из дома.

В лицо бьет прохладный, сырой воздух. Он словно пропитан густым зернистым туманом, обволакивающим все вокруг тяжелый пеленой. Хватаю влажный воздух ртом пытаясь продышаться. Я не жду, что кто-то побежит вслед за мной, но спазм образовавшийся в горле заставляет меня остановиться. Я оборачиваюсь на дверь. Из дома доносятся громкие крики. Мама ругается с бабушкой, а может бабушка просто утешает ее так громко. Делаю шаг вниз со ступенек, затем еще один… выхожу со двора. Я бреду по дороге вытирая рукавом куртки лицо. Это ветровка Колхозника, я повесила ее в коридоре, чтобы отдать завтра утром. Он не попросил ее назад, когда довел до калитки, а я не стала возвращать. Мелкие камешки попадают в мамины домашние тапки, вонзаясь в кожу колючими шипами. Я иду по дороге к пруду. Иду неспешно, словно жду, что кто-то меня окликнет. Оборачиваюсь назад, но позади никого. Истерика внутри меня затихает. Прохладный ветер холодит горящие щеки. Туман трансформируется в мелкий моросящий дождик. На пруду есть старая, заброшенная лодочная станция. Пару лет назад мы с Германом исследовали это место. Он готовил сюрприз для своей девушки, хотел переплыть с ней на противоположный берег, на котором ее должен был ждать какой-то сюрприз. Не так давно Гер был классным. Он постоянно что-то выдумывал, я даже немного завидовала его фантазии и жизнерадостности. Он оказался слишком ранимым, не смог справиться с предательством Лерки. Он покатился вниз по наклонной в тот день, когда она его бросила.

Если станция по-прежнему в заброшенном состоянии, я посижу в ней. Может даже переночую, почему бы и нет. Мои шаги становятся увереннее. Окончательно успокоившись, я жалею, что не обулась поудобнее и не оделась потеплее. Идея найти для себя укромный уголок, кажется просто отличной и у меня даже поднимается настроение, когда я вижу перед собой серое, деревянное строение у дощатой пристани.

Вздрагиваю от звонкого лая, раздающегося из лесопосадки, оборачиваюсь.

— Том! — вскрикиваю радостно, узнав в несущейся мне навстречу овчарке, соседского пса. — Привет! — треплю его холку позволяя облизывать руку. Похоже от меня пахнет пролитый супом, и он его учуял. — Прости, нет у меня ничего… — присев на корточки глажу его серую шерсть. Дождик усиливается. Бросаю взгляд в сторону покосившегося деревянного строения. — А хозяин твой где? — Том начинает громко лаять.

Нехорошее предчувствие царапает нутро. Поднимаюсь с корточек и медленно иду к будке. Том идет рядом со мной виляя хвостом.

Рамы без стекол забиты фанерой, местами она разбухла и отстала от деревянной обрешетки.

Я застываю в метре от ветхого строения, из которого доносятся вполне очевидные звуки. Том снова начинает лаять, заглушая слова, произносимые высоким женским голосом. Внутри все холодеет, сжимается и кажется, что кто-то только что зарядил мне с ноги в солнечное сплетение.

Глава 35

Делаю крошечный шаг к будке и два назад. От частого дыхания начинает покалывать легкие. Кончики пальцев немеют, затылок наливается свинцом. Стою в паре метров от будки, Том трется об мои ноги. В ушах стоит гул, поначалу мне кажется, что это шум пульсирующей крови в моей голове, но спустя несколько секунд я понимаю, что эти звуки, ни что иное, как рев двигателей каких-то машин. Оборачиваюсь назад с ужасом отмечая, что по накатанной к пруду колее несутся два квадроцикла. Ноги сами срываются в сторону леса, когда я понимаю, кто управляет первым квадриком. Я мгновенно узнаю Мирослава. Круглая, подстриженная почти под ноль башка Мамая мелькает позади Мира. С ними еще двое парней и судя по крикам и громкому смеху им очень весело. Не проходит и минуты, как я начинаю жалеть, что побежала. Нужно было вломиться в будку. Убила бы двух зайцев сразу: испортила бы Колхознику всю малину и точно избежала бы преследования четырех отморозков. Они видели меня и очевидно узнали. Под ногами хрустят сухие ветки, за спиной раздается свист и приближающееся рычание моторов. Толку бежать от них в лес. Они ведь на вездеходах. Останавливаюсь добежав до невысокого овражка, по левую и по правую сторону от меня заросли колючей ежевики. С досадой смотрю на сбавивших скорость парней, ищу глазами Тома, но его нет. Испугался, наверное.

— А кто это у нас тут по лесу гуляет? — Мир спрыгивает с перепачканного в грязи квадроцикла, сидящий позади него Мамай остается на месте. Два взрослых парня, явно не школьники, переглядываются переговариваясь вполголоса.

Сказать, что я испытываю сейчас дикий ужас — ничего не сказать. Я в панике. Внутри все трясется и вибрирует.

— Пацаны, познакомьтесь это Джерри! — Мирослав оборачивается назад. Два здоровенных лба начинают ржать, Мамай давится ухмылкой.

— Кто? — похабно хмыкнув, выдает один из незнакомцев.

— Джерри! — продолжая лыбиться как идиот, Мир подходит ко мне, нависает надо мной, заставляя слегка отступить назад. — Имя такое, придурки! Сокращенно от Джерен. Джерен у нас наполовину немка, верно? — подается еще ближе ко мне.

Толкаю его в грудь. Пытаюсь собраться, но тело все равно бьет мелкой дрожью. «Они ничего не сделают мне, ничего не сделают…» — повторяю, как мантру.

— Прокатимся? — Мир пытается зацепить пальцами прядь моих волос, отбиваю ладонью его руку. — Строптивая кобылка, — снова хмыкает Мир, оборачиваясь к своей компании.

— Отойди от меня, — шиплю, стараясь не выдавать своего страха.

Сделаю хотя бы мизерный шаг назад и сорвусь в овраг. Этот урод этим пользуется и похабно улыбаясь, снова тянется к моему лицу.

— Еще раз коснешься меня, и я сломаю тебе руку.

— Вай, какая грозная! Боюсь, боюсь! — ржет он, поднимая ладони вверх. — Ты забыла, что у меня есть на тебя компромат.

— Засунь его себе в задницу!

— Я бы на твоем месте был поосторожней в высказываниях, — довольный своим положением, оборачивается к парням.

Сердце неистово колотится, губы немеют, бросаю взгляд на землю, в метре от меня лежит толстая сухая ветка, но она вряд ли сможет послужить мне средством защиты. Один из взрослых парней спрыгивает с квадра и вальяжной походкой направляется к нам.

— Лошара ты, Мир… Кто так девушек на прогулку приглашает? — по мере того, как он приближается к нам, я понимаю, что он достаточно взрослый. Ему явно больше двадцати лет. — Поехали с нами, мы тебе такое место покажем, всю жизнь вспоминать будешь, — оглядывая меня с головы до ног, замирает