В объятиях страсти - Кэрол Финч

Сирена расцвела в улыбке, вызвав у Трейгера еще боль­шее раздражение своим довольным видом. Отступив на шаг, она задумчиво потерла подбородок, окидывая его кри­тическим взглядом.

– Ты, конечно, не развалина, но юношей тебя не на­зовешь.

Трейгер выпятил грудь, словно надувшаяся жаба, и бросил на нее гневный взгляд.

– Последнее, что тебе нужно, так это неуклюжий школьник, который прельстится твоими чарами, не подо­зревая о вероломстве, кроющемся за ними. Ты так запудришь бедняге мозги, что не успеет он и глазом моргнуть, как окажется у тебя под каблуком!

– Во мне нет и капли деспотизма! – яростно возра­зила она.

Трейгер насмешливо фыркнул и смерил ее взглядом, который стоил тысячи слов, причем ни одно из них не было хвалебным.

– Вот как? А разве не по этой причине вы с Брендоном разорвали помолвку? Не могли решить, кто из вас будет носить штаны. Ты чуть не раздела его до исподнего в присутствии старших офицеров.

Сирена была возмущена его оскорбительным тоном и отреагировала со свойственной ей импульсивностью. Одна­ко она не успела залепить пощечину: Трейгер перехватил ее руку.

– Ты определенно нуждаешься в мужчине, который будет держать тебя в узде, – заявил он и, заведя ей руку за спину, притянул Сирену к себе, наглядно продемонстри­ровав свою силу и ее беспомощность. – Скотт для этого не годится. Он требовал от тебя подчинения, но он не тот мужчина, которого ты станешь уважать.

– А ты, полагаю, тот! – вскинулась Сирена, взбе­шенная силовыми приемами, которые Трейгер пустил в ход, и его самодовольной ухмылкой.

– Разве ты не смотришь на меня снизу вверх? – безжалостно дразнил он.

– Только потому, что я ниже ростом, – буркнула девушка не без горечи, из которой явствовало, насколько она недовольна подобной несправедливостью.

– Признайся же, плутовка. – Его голос стал мягче, насмешливые нотки исчезли. – Ты влюблена. Иначе не стала бы соблазнять меня той ночью в бухте.

– Ничуть, – непримиримо заявила Сирена, боясь сказать правду. – Я хотела получить удовольствие, тут ты и подвернулся. Появись там кто-нибудь другой, я отда­лась бы ему с той же легкостью. Несмотря на все твое самомнение, ты не единственный мужчина, способный воз­будить меня.

Ее воодушевляла и детская мстительность и стремление первой нанести удар.

Отрицание его обаяния так задело Трейгера, что от гнева он вздрогнул, серебристые глаза приобрели предгро­зовой оттенок.

– Я тоже могу играть в эти игры, Сирена, – проры­чал он. – Я запрещаю тебе возвращаться домой. Ты ста­нешь моей женой, и тебя ждет участь намного хуже той, какую уготовил тебе Брендон. – Трейгер больно сжал ее плечо и притянул девушку к себе, обжигая ее обидными словами. – Я еще услышу, как ты будешь молить меня о ласках. Никто не даст тебе такого удовлетворения, как я. Поцелуи другого мужчины покажутся тебе слишком пре­сными. Можешь сколько угодно сражаться со своими чув­ствами, но, поверь мне, наступит день, и ты будешь мечтать о моих объятиях.

Угроза еще звучала в ее ушах, когда Трейгер приник к ней в обжигающем поцелуе, будто ставил печать на своем предсказании. У Сирены возникло гнетущее чувство. Ну почему она снова потеряла над собой контроль? Зачем была так жестока и несдержанна? Теперь их брак превратится в постоянный вызов – борьбу характеров и умов, будто в этом мире мало войн. Проклятие, она спровоцировала Трей­гера на состязание! Что ж, придется искать способ вернуть его расположение. Сирена Уоррен заставит его полюбить себя и всегда возвращаться к ней, где бы этот красивый дьявол ни был.

Прильнув к Трейгеру всем телом, она ощутила, как нарастает его желание, и подумала: «Я буду дразнить и соблазнять его, сводить с ума, чтобы проведенное со мной время превратилось для него в нечто большее, чем просто развлечение. Прикосновение моих губ навеки останется в его памяти», – поклялась себе девушка, погружая язы­чок в глубины его рта. Она гладила Трейгера по груди, ощущая под ладонями барабанный бой его сердца, а за­тем скользнула внутрь рубашки вдоль пояса, улыбнув­шись, когда мужчина застонал и прижался своим естеством к ее бедрам.

Несмотря на собственное возбуждение, Сирена вывер­нулась из его объятий, сверкнув улыбкой, лукавой и в то же время продуманно невинной.

– Я выйду за тебя замуж, Трейгер Грейсон, – объя­вила она, обводя указательным пальцем контуры его выра­зительного рта. – Но мы еще посмотрим, кого из нас крепче свяжут супружеские узы. Ты весьма опытен в люб­ви, и для тебя, надо думать, нет ничего привычнее, чем сжимать женщину в объятиях. Для меня же все это в новинку. Я только начинаю понимать, как восхитительно любить мужчину. И сомневаюсь, что эксперименты с другими, не менее пылкими партнерами окажутся настолько не­приятными, как ты утверждаешь. – В ее глазах заплясали чертенята, и она подавила смешок, увидев, как вытянулось и окаменело лицо Трейгера. – Поэтому не удивляйся, что я соглашаюсь на твои условия.

Он разразился проклятиями, когда Сирена начала не­брежно собирать свои вещи. Похоже, ему уготована насто­ящая пытка. Он научил ее страсти, и теперь русалка обойдется без дополнительных инструкций. Она преврати­лась в кокетку, дьявольский соблазн, а Трейгер еще не забыл, как похотливо глазели на спящую красавицу его подчиненные. Если Сирена пожелает, все они будут мо­лить ее о знаках внимания, и не исключено, что соблазни­тельница им не откажет, лишь бы насолить ему. Проклятие, хлопот не оберешься, пытаясь за ней уследить. Пожалуй, следует жениться и тут же запереть ее в монастырь. Эта идея так Трейгеру понравилась, что он не удержался от коварной улыбки.

Сирена насторожилась, заметив веселые искорки в его глазах.

– Что ты задумал, Трейгер?

Он улыбнулся еще шире, обнажив ровные белые зубы, и направился в соседнюю комнату.

– Пора ехать, дорогая. Мои люди ждут нас в Уайт-Плейнсе.

Сирена озадаченно смотрела, как подрагивают от сдер­живаемого веселья широкие плечи Трейгера. Она бы доро­го заплатила, чтобы узнать, какие мысли бродят в его голове.

В дороге Трейгер хранил молчание. А Сирена начала сомневаться в том, стоило ли бросать ему вызов. Ведь, в сущности, она всего лишь новобранец по сравнению с та­ким ветераном, как Трейгер, набившим руку в одурачива­нии ей подобных. Какой же надо быть простушкой, чтобы надеяться растопить его черствое сердце? Для такого дея­ния нужны резец и исключительная настойчивость, какой она, видимо, не обладает.

Почему все, чем бы она ни занялась, заканчивалось полным провалом? Сирена ломала голову над этим вопро­сом на протяжении всего пути до Уайт-Плейнса, но так и не нашла ответа.