Загадай желание! - Диана Фарр

Сэр Малком наконец ушел, все еще качая головой и смеясь над ней, и послушно направился к мисс Спайви. По лицу дамы было видно, что она в полном восторге.

Воспользовавшись тем, что ее оставили в покое, Натали осталась на террасе остудить разгоряченное лицо и хоть немного успокоиться. В зале появиться она не осмелилась из опасения, что Малком вновь бросит гостей и увяжется за ней, а уж это непременно вызовет скандал. Услышав, что музыканты заканчивают играть, а гости смеются и аплодируют, она вернулась в зал и уселась на один из стульев с длинными ножками, стоявших возле стены, в надежде, что Малком ее не заметит. Надежда эта, естественно, не оправдалась. Малком тотчас же отыскал ее взглядом и, подойдя к ней, встал рядом, прислонившись к стене.

– Я потанцевал с мисс Спайви, – доложил он Натали. – Теперь вы мной довольны?

– Да, – тихо произнесла она. – И буду еще больше довольна, если вы снова уйдете.

– Мне здесь нравится. Нет, ну каков нахал!

– Тогда и оставайтесь здесь, – бросила Натали и, поднявшись, пошла прочь, горя желанием хоть где-то от него спрятаться.

– Вы меня не поняли, – заявил Малком, идя следом. – Мне нравится быть там, где находитесь вы.

– Лорд Малком, прошу вас, – взмолилась она, и голос ее задрожал, несмотря на все попытки сдержаться. Обернувшись, Натали с отчаянием заговорила: – Если я вам небезразлична, если вы хоть капельку дорожите моей дружбой, не делайте из меня посмешище!

Малком остановился, делая вид, будто поражен ее словами до глубины души.

– Кто посмеет смеяться над вами? – резко бросил он. Лицо его исказилось от ярости: казалось, он готов был разорвать любого, кто осмелится это сделать.

– Да все! – тихо ответила Натали. Они по-прежнему находились далеко от остальных гостей, и никто, похоже, не обращал на них внимания, однако Натали все равно боялась, что их услышат. – Или все начнут меня жалеть, если увидят, что вы меня преследуете, а потом обрадуются, что это преследование ни к чему не привело. Никто не поверит, что вы сделали мне предложение, а я вам отказала. – Она с горечью усмехнулась. – Никто не поверит, что я отклонила ваше лестное предложение. Люди смотрят на такие вещи точно так же, как вы.

– И они правы, – заметил Малком. – Так же, как и я. Натали упрямо поджала губы и покачала головой:

– Не стану с вами спорить. Похоже, мы с вами никогда не сойдемся во мнении по этому поводу.

– Пойдемте со мной в сад, – тихо попросил он. – Позвольте доказать вам, что вы ошибаетесь.

Натали удивленно взглянула на него. Голос его звучал завораживающе, и он очень пристально смотрел на нее. Что, черт побери, он от нее хочет? Неужели всерьез решил за ней приударить?

– Неужели вы не слышали ничего из того, что я вам сейчас говорила? – поразилась Натали. – Я не могу этого сделать. – Внезапно ее как громом ударило. – Если вы хотите меня скомпрометировать, то вы просто негодяй!

Малком нахмурился, но тут же лицо его вновь приобрело виноватое выражение.

– Этим заявлением вы оскорбляете нас обоих, – вздохнув, заявил он. – За кого вы меня принимаете? За хама? Только потому, что мне хотелось бы… – Внезапно голос его прервался, и он скрипнул зубами. – Неужели вы и правда думаете, что я стал бы пытаться заставить вас выйти за меня замуж, действуя такими методами?

Натали покраснела.

– Н-нет, – пробормотала она. – Думаю, что нет. Простите, я сказала, не подумав. Давайте не будем больше спорить. Мы привлекаем к себе внимание, сэр, а я этого не люблю.

– Натали Уиттакер, вам же двадцать четыре года! – произнес Малком, тщательно выговаривая каждое слово, словно обращаясь к ребенку. – Неужели вы не понимаете, что вы уже взрослая?

Натали раскрыла рот от изумления:

– Что?

– Дети должны вести себя так, как им говорят, потому что не умеют пока принимать самостоятельные решения. Но ведь вы уже давно не ребенок. Так воспользуйтесь мозгами, данными вам Богом, и подумайте. Какой смысл нам с вами оставаться здесь, в этом зале, где мы не сможем поговорить наедине? Пойдемте туда, где мы могли бы побыть одни.

Натали взглянула на него так, словно он сумасшедший.

– Но люди начнут говорить…

Вскинув брови, Малком спокойно выдержал ее взгляд.

– Что бы вы ни сделали, они все равно будут говорить. Они всегда сплетничают. И будут сплетничать. Ну и пусть. Умные люди не боятся мнения окружающих. Они ведут себя так, как считают нужным.

Натали гордо выпрямилась и, сердито прищурившись, изрекла:

– Вы считаете, что мне приятно быть с вами наедине? Вы думаете, что мне хочется, чтобы меня загоняли в угол и мучили бесконечными разглагольствованиями?

– Да, именно так я и думаю. А если вам этого пока не хочется, то, уверяю вас, скоро захочется. – В глазах у него заплясали дьявольские искорки. – Это будет очень весело.

Взбешенная, Натали ткнула пальцем в его грудь и прошипела, словно разъяренная кошка:

– Вы ведете себя недопустимо! Теперь все смотрят в нашу сторону. Единственным утешением мне служит то, что они видят, как я на вас сердита. Так что, быть может, моя репутация будет все же спасена.

И она пошла прочь, чувствуя, как у нее пылают щеки, и слыша за спиной тихий смех Малкома. Она была настолько расстроена, что уселась рядом с Мейбл и целых десять минут рассеянно выслушивала ее бесконечные жалобы, не слыша половины из них, но не забывая, однако, время от времени сочувственно поддакивать. Мысли ее были далеко, а точнее – с лордом Малкомом. Натали перебирала в уме подробности их странного разговора. Какой неуместный совет он ей дал! Она, конечно, взрослая, ну и что? Неужели возраст служит гарантией того, что о человеке не станут сплетничать?

И впервые в жизни Натали пришло в голову, что она перешагнула границу между скромностью и ханжеством. А что, если она уже считается старой девой? Что, если именно такой она кажется лорду Малкому – нетерпимой ко всему, ненавидящей всех, брюзгливой и трусливой?

Мысль эта ее не порадовала.

А что, если лорд Малком прав? Поразмыслив немного, Натали пришла к неприятному выводу, что такое вполне возможно. Живи собственной жизнью, сказал он ей, поступай так, как считаешь правильным. А почему, собственно, нет? Ведь это ее жизнь, а не чья-то чужая.

В конце концов, почему она должна объяснять кому-то, что ведет себя так, а не иначе? Почему должна бояться, что станут судачить за ее спиной? Ведь она-то этого не услышит. Глупо из-за пустых страхов подавлять страстное желание проводить время рядом с лордом Малкомом. Даже не глупо, а нечестно. Ведь он ей нравится. Так почему она должна скрывать, что ей приятно находиться в его обществе? Ведь они не делают ничего плохого. По крайней мере пока…

Интересно, поцеловал бы он ее, если бы она согласилась выйти с ним в сад? Наверняка.