Чаша любви - Татьяна Ковалева

И я постараюсь быть ему подтверждением!

Так, размышляя, вертя во все стороны головой, иду я дальше и дальше, пока не натыкаюсь на большую антикварную лавку. Вот уж где есть что посмотреть!

Открываю дверь и вхожу внутрь, у меня над головой громко звякает колокольчик. Слышу некий сладковатый запах, напоминающий запах ванилина.

Продавец, по виду явно потомок англичан, уже спешит ко мне:

— Мисс?..

Он услужлив, предупредителен. Он не слушает моего англо-младенческого лепета, а следит за моим взором. В этой лавке, конечно, целое море ценностей: чеканные блюда и кубки, старинное оружие, подзорные трубы, табакерки, павлиньи перья, старые книги и географические карты (может, еще капитана Кука), столовое серебро (ах, я всегда была неравнодушна к старине!) и резные деревянные фигурки… тут и картины местных мастеров, и лаковые миниатюры, и шахматы слоновой кости, и медальоны, и коллекция портсигаров, и даже милые сердцу русские матрешки… Но взгляд мой только скользнул по всем этим сокровищам. Мой взгляд, за которым профессионально следил потомок англичан, остановился на маленькой бронзовой статуэтке. Мой взгляд прилип к ней, и у меня уж не было сил оторвать его.

Это был танцующий Шива… Господи! Он околдовал меня.

«Сколь он изящен! И фантастичен, и в то же время прост!»

Продавец реагирует мгновенно: он теперь говорит без умолку, он открывает витрину, достает статуэтку, чисто механически обмахивает ее фланелевой тряпочкой, — хотя Шива и так сияет, на нем нет ни пылинки. Потомок англичан протягивает мне бронзовую фигурку с благоговением. Только я не пойму, с благоговением к кому: к нему, могущественному индийскому богу, одному из божественной триады-тримурти, или ко мне — покупательнице, могущей в этой лавке что-то купить. Или хитрый продавец в целях саморекламы устраивает маленький спектакль? Чтобы я в отеле рассказала о нем и чтобы завтра с утра сюда явились Брауны, или Дитрихи, или Губергрицы?

И спектакль, и Шива обходятся мне в двадцать пять долларов. Я не знаю, дорого это или дешево; может быть, потомок англичан меня надул, сбыв с рук лежалую вещицу, а может, наоборот, уступил, приметив восторг истинного ценителя у меня в глазах, отдал раритет за смехотворную цену.

Главное — что я довольна.

Я направляюсь к выходу из лавки, ощущая приятную тяжесть сумочки. Там мой Шива! Мой бронзовый Шива! В Питере ни у кого такого нет! Сумочка слишком мала для него. Третий глаз Шивы выглядывает, смотрит на меня. Но это не его взгляд я чувствую на себе. Это продавец неотрывно смотрит на меня. Оценивающий взгляд. Профессиональный взгляд продавца из антикварного магазина — продавца, умеющего быстро и правильно оценить все достоинства и недостатки. Он видит меня с ног до головы. Я физически ощущаю его внимание. Женщина всегда чувствует взгляд — умная женщина, разумеется…

На секунду оборачиваюсь. Продавец с готовностью улыбается мне.

«Что ж! Смотри, смотри…»

Я почти что выплываю из его лавки. При ходьбе по-особому ставлю стону — несколько выворачиваю носки кнаружи. Это придает походке плавности и пружинистости, а идущему — большей устойчивости. Еще работая в театре, я подглядела, как ходят балерины. А у них с детских лет — с хореографического училища — воспитывают походку.

Выходя из лавки, поворачиваю направо.

«Почему направо, если мне надо налево?»

Поворачиваю налево.

«Стоп! А куда мне надо и откуда я пришла?..»

Удивленно оглядываюсь по сторонам. Потом оглядываюсь растерянно. Я будто свалилась с неба: не могу узнать улицу ни справа, ни слева.

Или это шутки, проделки Шивы?

Через минуту пугаюсь: я одна в незнакомом городе. Затем во мне поднимается волна раздражения против Саши. Как посмел он бросить меня одну в отеле? Несомненно, он пошел куда-то по делам фирмы. Но это ничуть не оправдывает его. Мог бы пойти и позже, мог бы разбудить меня или хотя бы оставить записку. Мог предупредить с вечера. А теперь по его вине я не знаю, куда идти.

«Успокойся, девочка, успокойся! — говорю себе. — В современном городе не потеряешься. Ты сделала великолепную покупку; теперь настоящий Шива будет танцевать у тебя на столе. Рядом с Эрикой. Он подарит тебе вдохновение и прозрение — наделит тебя третьим глазом. И книгам твоим не будет равных! Не волнуйся! Вспомни народную мудрость: язык до Киева доведет!»

Доведет, конечно! В этом я нисколько не сомневаюсь — но в том случае, если знаешь этот язык.

Я взволнована, я кляну себя за то, что плохо учила язык в школе. Однако стараюсь и успокоиться: многого здесь знать не надо. Следует произнести всего два слова. Отель «Корона»! И всякий, разумеется, покажет.

Напрягаю память. От школьного курса в голове остались всего несколько фраз.

Трогаю за плечо проходящего мимо пожилого индийца. Тот останавливается и взглядывает на меня вопросительно.

Принимаюсь мучить и себя, и его:

— Па… падн ми, сэр… кэн ю… тел ми… хау тэ гет ту… отель «Корона»…

Он пожимает плечами и уходит.

Раздраженно смотрю ему вслед.

«Злодей! Я так долго мучилась, а он не сказал мне ни слова! Ни даже направления не показал…»

Иду направо. Все-таки направо. А почему — сама не знаю. Я, конечно, могу остановить такси. Но думаю, что это преждевременно: не так уж и далеко до гостиницы; не могла я уйти далеко… Отыщу сама. На перекрестке поворачиваю опять направо — так велит мне душа.

Жара уже дает себя знать.

«Ах, Саша! Зачем ты оставил меня?»

Мне навстречу шагает высокий, стройный, длинноногий, молодой индиец. С интересом глядит на меня. Я приостанавливаюсь. Теперь он глядит на меня с вящим интересом.

Обращаюсь к нему очень вежливо и с надеждой в глазах:

— Падн ми, сэр… отель «Корона»…

Он улыбается, кивает, крепко хватает меня за руку, за запястье, и тянет куда-то. Я думаю, он хочет показать мне дорогу, и послушно иду. Но не проходит и минуты, вижу, что ведет он меня куда-то не туда — индиец сворачивает в темный зловонный проулок. Тут и там — гниющая кожура бананов, корки дынь и прочий мусор. В сомнении замедляю ход, потом вырываю руку и чуть не бегом возвращаюсь обратно на солнышко. Всесжигающее и очищающее солнце сейчас — мой защитник.

А этот молодой индиец, кажется, принял меня не за ту; что-то кричит вслед. Я не то чтобы испугана; скорее — обозлена и мобилизована; адреналин растекается по сосудам. Хотя меня несколько трогает мысль, что я — во вкусе этого смуглого красавца. Оказывается, и такое внимание может быть приятным. Каких только открытий не сделаешь, попав в экстремальную ситуацию!

В относительной безопасности я быстро успокаиваюсь.

Прохожу еще пару кварталов. Вижу наконец полицейского:

— Сэр!..