Современные методы управления погодой - Евгения Пастернак

Честно говоря, я была в ужасе. Какой букварь? У Машки скорость чтения уже больше, чем у меня! Я приуныла, а директриса решила меня добить.

– У вас же есть московская регистрация?

– Честно говоря, нет.

– О! Так что ж вы так! Без этого вас никуда не возьмут. Только в платные школы. А как же вы без регистрации живете? За каждую прививку платите?

Я молчала. Сбывались мои самые худшие опасения.

Ради интереса сходила еще в одну школу. Но там все оказалось намного хуже, со мной даже разговаривать не стали. Директор-мужчина довольно приветливо разулыбался, но сообщил, что набор детей закончен и теперь я могу прийти только в следующем году.

– А если бы я из другого города приехала?

– А регистрация у вас есть?

Вот ведь…

С поликлиникой оказалось проще. За деньги – любой каприз.

Сначала меня это обнадежило, и я начала звонить в справку, чтобы выяснить, где у нас тут есть платная школа и что это такое. Выяснила. Позвонила.

К их чести, разговаривали со мной очень вежливо. Сначала ошарашили традиционным московским: мы находимся совсем рядом с вами – буквально полчаса езды! Я посмотрела по карте: видимо, подразумевалось полчаса по прямой. А еще лучше на вертолете. Я минут двадцать простою в пробке только при попытке выехать на Варшавку. Чтобы успеть к девяти, придется из дома в семь утра выезжать.

Я честно описала ситуацию с переездом. Мне объяснили, что классы уже сформированы, но можно поговорить с директором, возможно, он разрешит.

– А сколько стоит обучение?

– У нас такая система: вы платите вступительный взнос в размере…

Тут у меня отказало даже чувство юмора.

– А потом десятую часть этой суммы за обучение.

– За год?

– Нет, что вы, за четверть. У нас работают лучшие педагоги, к каждому ребенку индивидуальный подход, практически персональный воспитатель…

Дальше я уже не слушала. За такие деньги у нас можно снять персональный коттедж, нанять лучших педагогов, причем каждому личного шофера… Да нет, все равно такую сумму не истратишь!

Машинально попрощавшись с разговорчивой девушкой, я призадумалась. Понятно, что в принципе вопрос со школой решается. Но понятно, что не так быстро. Нужно идти старым проторенным «советским» путем. Обзванивать всех знакомых, договариваться с директорами школ через этих самых знакомых, искать липовую регистрацию, желательно в этом районе… То есть при должном упорстве месяца за три, возможно, и можно было бы… Но учебный год начинается через… вчера уже начался!

И при всем моем оптимизме я не вижу другого выхода, кроме как вернуться домой и учиться там, пока не оформятся все документы. А Сергею в ближайшие полгода будет явно не до того…

* * *

После первого по-настоящему рабочего дня я возвращался домой в полном восторге. От меня не требовалось гонять ленивых верстальщиков, отвечать на нудные вопросы младших редакторов или объяснять авторам, что не такие уж они и писатели. Вместо этого – куча информации, в которой нужно намыть золотую крупицу истины.

Время от времени приходило в голову, что новая работа ничем не отличается от той, которой я занимался в Германии. Работа не отличалась, но ощущения… И дым родных торфяников нам сладок и приятен. К тому же из российского офиса можно было совершенно спокойно позвонить моим зарубежным нанимателям и сообщить им пренеприятнейшее известие. Я выбрал в качестве собеседника Вилли – все-таки мы с ним пережили экологическую катастрофу, это сближает.

– Понятно,– сказал он.– Жаль… Слушай, я знаю, у вас, у русских, есть такая странная манера просить прибавки к жалованью. Вы заявляете, что вам предложили лучшее место, а потом…

– Нет, – перебил я своего уже бывшего начальника, – тут другое. Женщина. Она не может уехать в Германию, я не могу без нее жить.

Вилли помолчал, потом вздохнул и сказал:

– Я понимаю. Но ты все равно должен появиться у нас, сдать дела.

Положив трубку, я обнаружил, что дверь в моем персональном кабинете приоткрыта и в нее восхищенно подглядывает местная секретарша. Кажется, Наташа. Или Лена?

– Я принесла вашу минералку, Сергей Федорович. Вы так здорово говорите по-немецки. Шеф очень вас хвалил.

Словом, день задался – лучше не придумаешь.

Тем обиднее было обнаружить дома угрюмую Катю, которая хмуро поедала мороженое (судя по оберткам, уже третье). Я уже знал, что такое ее состояние может быть вызвано какой-нибудь иррациональной причиной, например затяжкой на чулке или просто «мне грустно». Однако на сей раз источником бед стали бытовые проблемы. По ее словам выходило, что из-за всяких регистрации и справок переехать она ко мне не может.

– Регистрация не есть проблема, – заявил я на немецкий манер. – Как только мы заключим брак…

Катя вздрогнула и насупилась еще больше. Странно. Я всю жизнь считал, что от предложения устроить официальную свадьбу любая женщина впадает в эйфорию и восторг. На Кошкином лице не было никаких признаков положительных эмоций.

– Подожди, – сказала она, – не так быстро. И в любом случае, даже если…

– «Когда и если ваш мальчик выздоровеет», – процитировал я один из любимых Катиных анекдотов, но та уныло продолжила:

– …если мы и распишемся, это займет несколько месяцев. Потом еще пару месяцев на формальности. А Машка?

– А я?

– Не обижайся.– Катя встала и обняла меня сзади за плечи, и обижаться сразу расхотелось. – Я очень тебе благодарна. Мы обязательно будем жить вместе. Но не сейчас, понимаешь?

Я не понимал. Из тех обрывков сериалов, которые мне попадались на глаза, однозначно следовало, что людям достаточно захотеть – и они сразу начинают жить вместе. Если и возникают препятствия, то это как минимум автокатастрофы, потери памяти или громкие судебные процессы. Но уж никак не справки из поликлиники.

Остаток разговора мы провели в машине. Машку следовало забрать обязательно.

Встреча с ребенком подтвердила эту мысль. Девочка набросилась на маму так, как будто собиралась ее съесть. Правда, по поводу отъезда она тоже плакала.

– Бабушка Ира, – просипела Маша сквозь слезы (мама аж засветилась от нежности), – меня научит варенье варить. А еще тут лягушки водятся…

Я так понял, что Маша хочет одновременно и уезжать, и оставаться. Когда я попытался указать на определенное логическое несоответствие в рассуждениях, то получил кулачком в бок и новую порцию рыданий.

Первые пять минут обратного пути прошли под аккомпанемент детских всхлипов.

Мне очень хотелось поддержать ребенка, и я не выдержал: