Дневник невестки - Соня Дивицкая

Мои расчеты показали, что минимальное расстояние между невесткой и свекровью должно быть не меньше трех сотен километров. Смотрите сами. Три сотни – это четыре часа в пути автомобилем, что уже исключает встречи в каждый выходной, вы будете встречаться раз в месяц, вряд ли чаще. Пятьсот километров сокращают встречи до одной в квартал, а тысяча километров – это уже не более пару визитов в год. Один раз мы к вам, другой раз вы к нам. Тысяча километров от вас до свекрови – это блеск, при условии что вы не отселяетесь в курортную зону.

Стас смеялся высоким сочным голосом, громко, но очень изящно и всегда говорил комплимент:

– Роза Михална! Я восхищен безмерно! Какая вы мудрая женщина!

Жена и дочь Станислава точно так же обожали Розу. Когда у нас родился сын, Юль Иванна передала мне целую гору детских вещей, чтобы сделать приятное Розе Михалне. Короче, дружили домами. И что интересно, эту дружбу завел не Стас, и даже не Роза. Она началась еще до того, как оба они родились. Аж в тысяча девятьсот сорок пятом году бабушка Стаса подружилась с бабушкой Розы. Сейчас снова будет экскурс, правильно. А как вы хотели? В делах семейных без истории не обойтись.

В январе тысяча девятьсот сорок пятого года в нашем маленьком городе появилась молодая женщина с ребенком, мальчиком лет десяти. Они шли пешком по длинной улице, ведущей от вокзала в центр. Уставшие, голодные, замерзшие, они остановились у зеленого домика и постучали в окно. В то окно, куда и я стучала, когда приходила к Антону. Эта женщина была бабушкой Стаса, а мальчик – его отцом.

Дверь открыла та самая Заведующая библиотекой, которую моя свекровь всегда звала бабушкой. Она спросила кто, откуда, припоминая знакомое лицо. А женщина и говорит:

– Я Мария, мы тут раньше жили, в генеральском доме, вернулись в большой город из эвакуации, а там все разбомбили, и вот пришли сюда…

Заведующая сразу их пустила, она узнала генеральскую дочку. Бабушка Стаса оказалась полной тезкой нашей Боевой старушки, да-да, Марией Ивановной, Заведующая посчитала это за добрый знак.

– Мою племянницу тоже зовут Мария Ивановна. Она мне как дочка, сейчас на фронте, но пишет, что скоро вернется…

В зеленом домике бабушка Стаса прожила всю зиму и встретилась с нашей Боевой старушкой. И День Победы они тоже праздновали вместе, и рождение Розы, а потом уже и не к чему им было разъезжаться – вместе прожить было легче. В сорок шестом и в сорок седьмом у нас в городе была такая голодуха, что всем пришлось есть супчик из крапивы и стоять в очереди на вокзале у товарных вагонов, куда из нашей Азии приходили мешки с мамалыгой. Потом все утряслось, большой город, куда у нас все постепенно перебирались, начали заново строить, да какими темпами! Бабушка Стаса с его отцом уехали туда, но что там эта сотня километров… Дружба между семьями осталась на всю жизнь. Даже я любила завернуть иногда к Юль Иванне, откушать вареников.

И вот в тяжелый для родины час Станислав устроил моего мужа на работу. В приличный, между прочим, банк. Ура! Ура! Ура! Русские победили!

Я прыгала от радости, как наши старушки в сорок пятом, потому что теперь мы с моим другом Зильберштейном стали белыми людьми. Нам больше не нужно было ждать червячка от родителей – мы сняли квартиру, совершенно пустую, купили деревянную кровать с относительно нормальным матрасом и выпили шампанского. За нашу финансовую независимость! С того дня, как Антон получил свою первую зарплату, нам не пришлось брать у родителей ни копейки.

Первая зарплата! Это счастье! В этот день и началась наша взрослая семейная жизнь. Антон отдал мне деньги и сказал: «Все твое. Трать на здоровье». И тут я поняла, что есть, ведь есть любовь на белом свете!

Ругайте меня! Называйте меня алчной! Скажите – фу-у-у-у! Я все равно уверена, что деньги – это не просто средство обмена, это еще индикатор, индикатор качества наших отношений. Да в курсе я, в курсе, что на свете полно мужиков, которые отгружают своим женщинам не горсть монет, а чемодан с деньгами. Но для себя они оставляют еще три таких чемодана. И это не любовь. А когда мужчина отдает женщине все, что заработал, – это любовь.

Я разложила веером зеленые купюры и смотрела. Обычно над златом я не чахну, и страсти к накоплениям у меня нет, но деньги Антона мне очень понравились. Вы не поверите, я их пересчитала раза три и разделила на четыре кучки. Я! Человек, который транжирил все, не глядя, – свою стипендию, свою зарплату, жалкие гонорарчики… Мои деньги всегда были скомканы, смяты в карманах, но те, которые принес Антон, я четко раскидала по статьям расходов: еда, аренда хаты, коммуналка и шмотье. Все, на Канары не осталось.

Мой муж опять расстроился. И снова начал думать. Вместе со Стасиком они изобретали финансовые схемы, чтобы увеличить прибыль банка. Старались мальчики, но через пару лет банк лопнул по не зависящим от них причинам.

Станислав уехал в Москву начинать все сначала. А мы с Антоном подались на юг. Мой муж придумал новый проект и дерзко предложил его одному из клиентов лопнувшего банка.

Это был серьезный бизнесмен, он первым в большом городе открыл свой собственный завод и начал делать разные машины для сельского хозяйства.

– Мы тоже хотим бизнес, – пришел к нему Антон и точно так же, как его мамочка, непринужденно добавил: – Только у нас нет денег.

– Деньги не проблема, – улыбнулся бизнесмен.

Он повел Антона в свои цеха. Огромные цеха, все они были заставлены железными агрегатами. До последних станков нужно было идти сотню метров.