Еще темнее - Эрика Леонард Джеймс

Я провожу пальцем у основания шеи над ключицами. Ана вздыхает и рисует там красную черту. Когда заканчивает, ее голубые глаза встречаются с моими серыми.

– Теперь спину. – Я шевелюсь, и она слезает с меня. Я поворачиваюсь к ней спиной и поджимаю ноги. – Продолжи линию и проведи ее на спине так же, как на груди.

Я не узнаю свой голос: он кажется мне чужим, словно я покинул собственное тело и наблюдаю со стороны, как прекрасная юная женщина укрощает монстра.

Нет. Нет.

Цени эти минуты, Грей.

Живи ими.

Прочувствуй их.

Перебарывай страх.

Я отдаю себя на милость Аны.

Моей любимой женщины.

Кончик помады ползет по моей спине. Я горблюсь и, закрыв глаза, терплю боль. Она пропадает.

– Вокруг шеи тоже? – У нее грустный голос.

Она меня подбадривает. Мой спасательный круг. Я киваю, и боль возвращается, пронзает кожу ниже линии волос.

Потом, точно так же внезапно, опять исчезает.

– Готово, – сообщает Ана.

Мне хочется кричать от облегчения с вертолетной площадки на «Эскале». Я поворачиваюсь к Ане лицом. Она разглядывает меня. И я знаю, что рассыплюсь на мелкие осколки, если увижу на ее лице жалость. Но ее нет. Ана ждет. Терпеливо. Сдержанно. С сочувствием.

Моя Ана.

– Таковы границы, – шепчу я.

– Они меня устраивают. Но прямо сейчас я хочу наброситься на тебя, – говорит она. Ее глаза сияют.

Наконец-то!

Свое облегчение я выражаю ухмылкой и протягиваю к Ане руки.

– Ну, мисс Стил, я весь в вашем распоряжении.

Она визжит в детском восторге и бросается в мои объятия.

Ого!

Она опрокидывает меня, но я уворачиваюсь, так что она оказывается подо мной и хватает меня за бицепсы.

– Итак, билеты на отложенный сеанс действительны, – шепчу я и жадно впиваюсь в ее губы.

Ее пальцы крепко вцепились в мои волосы, а я не могу оторваться от губ Аны. Она стонет, ее язычок сплетается с моим, в нашем поцелуе есть что-то безоглядное, неукротимое. Ана прогоняет от меня тьму, и я пью ее свет. Адреналин подхлестывает мою страсть, Ана не отстает от меня. Я хочу, чтобы она разделась. Я сажаю ее, стягиваю с нее через голову футболку и бросаю на пол.

– Я хочу чувствовать тебя.

Мои слова звучат возле ее губ, а сам я в это время расстегиваю на ней бюстгальтер и отбрасываю в сторону. Снова толкаю ее на кровать и целую грудь. Мои губы играют с одним ее соском, а пальцы теребят другой. Она кричит, когда я сильно сосу его.

– Да, малышка, я хочу слышать твой голос, – говорю я, касаясь губами ее разгоряченной кожи.

Она извивается подо мной, а я продолжаю ласкать. Соски отзываются на мои прикосновения, вытягиваются, твердеют. Ана шевелится, изгибается в ритме, продиктованном ее страстью.

Она богиня.

Моя богиня.

Она тянет меня за волосы. Я расстегиваю пуговицу на ее джинсах, потом «молнию» и залезаю ей в трусики. Мои пальцы без труда добираются до своей цели.

Черт возьми.

Она поднимает бедра, трется о мою ладонь, а я нажимаю на клитор, и она мяукает подо мной. Моя рука стала скользкой от смазки.

– Ох, малышка, – шепчу я и приподнимаюсь, чтобы взглянуть на ее искаженное желанием личико. – Ты так промокла.

– Потому что я хочу тебя, – хнычет она.

Я снова целую ее губы, и мои пальцы входят внутрь ее. Я жадный. Я хочу всю ее. Мне нужна она вся.

Она моя.

Моя.

Я сажусь, хватаюсь за пояс ее джинсов и стаскиваю их быстрым движением. Запускаю пальцы в ее трусики и снимаю.

Встаю, вынимаю из кармана блестящий конвертик и бросаю его Ане, затем быстро сбрасываю джинсы и трусы.

Ана разрывает упаковку и глядит на меня голодными глазами. Медленно надевает на меня резинку. Я хватаю ее за руки и перекатываюсь на спину.

– Ты. Сверху, – приказываю я и сажаю ее верхом на меня. – Я хочу тебя видеть.

Медленно вхожу в нее.

Блин. Она. Такая. Сладкая.

Я закрываю глаза и выгибаю бедра, когда она принимает меня. Из меня вырывается воздух вместе с долгим, громким стоном.

– С тобой так хорошо. – Я еще крепче держу ее. Я не хочу ее отпускать.

А она поднимается и падает, ее тело обхватывает меня. Ее груди колышатся. Я больше не держу ее за руки, зная, что она будет уважать «дорожную карту», и хватаюсь за ее бедра. Она кладет руки мне на предплечья, и я движусь ей навстречу, подлаживаясь под ее ритм. Потом резко вхожу в нее.

Она кричит.

– Вот так, малышка, почувствуй меня, – шепчу я.

Она запрокидывает голову и отвечает на мои движения.

Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз.

Я растворяюсь от удовольствия в нашем совместном ритме, наслаждаюсь драгоценными минутами. Она стонет и тяжело дышит. А я смотрю, как она принимает меня, вновь и вновь. Глаза закрыты. Лицо в экстазе обращено кверху. Она великолепна.

Ана открывает глаза.

– Моя Ана. – Губы сами собой произносят эти короткие слова.

– Да. Навсегда, – кричит она.

Ее слова отзываются в моей душе и переполняют меня через край. Я закрываю глаза и снова отдаюсь на ее милость.

Она со стоном приходит к финишу и без сил падает мне на грудь.

– Ох, малышка, – рычу я и расслабляю мышцы.

Ее голова лежит у меня на груди, но меня это не беспокоит. Она отодвинула от меня тьму. Я ласкаю ее волосы, усталыми пальцами глажу по спине, и мы оба тяжело дышим.

– Ты очень красивая, – мурлычу я, и только когда Ана поднимает голову, понимаю, что произнес это вслух.

Она глядит на меня с недоверием.

Когда она научится принимать комплименты?

Быстро сажусь, и Ана от неожиданности чуть не падает, лишившись опоры. Я поддерживаю ее, и мы снова оказываемся нос к носу.

– Ты. Очень. Красивая. – Я подчеркиваю каждое слово.

– А ты иногда бываешь удивительно милым. – Она тянется ко мне и дарит мне целомудренный поцелуй.

Я приподнимаю ее. Она недовольно морщится, когда я выхожу из нее. Я нежно целую ее.

– Ты ведь даже не сознаешь своей привлекательности, верно?

Она выглядит смущенной и краснеет.

– Все те парни, которые ухаживают за тобой, разве не убеждают тебя в этом?

– Парни? Какие парни?