И вновь искушение - Сюзанна Энок

— Боже милостивый! — выдохнул он, вынимая сверкающий бриллиант вместе с золотой цепочкой. — Откуда это взялось?

— Это ты положил его туда. Разумеется, он не клал. Она выставила себя идиоткой.

Означало ли это, что она надеялась получить бриллиант?

Вот и конец независимой Саманте Элизабет Джеллико. Тупица!

— Куда положил?

— Он находился в тайнике — в стене выставочного зала. Пойдем, я покажу тебе.

— Погоди минутку. — Поставив шкатулку на боковой столик, Рик вытащил сложенный лист бумаги, прилепившийся к крышке. — Ты видела это?

Саманта покачала головой. Мало того, что она оказалась идиоткой, так еще и ненаблюдательной. Что, черт возьми, с ней произошло?

Рик осторожно развернул лист. Его края были смяты, бумага пожелтела и скукожилась.

— «Тому, кого это может касаться, — прочитал он, подставляя бумагу так, чтобы на нее падал утренний свет из окон. — Предмет, который вы обнаружили, известен как бриллиант «Соланум». Ранее он принадлежал семейству Манроу из Ланкастершира, до моей женитьбы — Эванджелине Манроу и с ее разрешения перешел ко мне».

— Кто такая Эванджелина Манроу?

— Тихо. Я читаю. «Бриллиант был обнаружен представителем семьи Манроу в южной части Африки в 1640 году и с этого времени оставался предметом, приносящим несчастье. Поскольку именно вы его нашли, решение за вами, но я должен предупредить вас, что прикосновение к этому бриллианту, его ношение порождает самые невероятные несчастья. Наоборот, если кто-то прикоснулся к нему, а затем спрятал его, то это приносит человеку счастье. Я советую вам, более того, прошу вас вернуть это письмо и шкатулку туда, где вы ее нашли, а если это невозможно, поместить в другом надежном месте. Это единственный способ получить выгоду от сего таинственного бриллианта. Я был свидетелем обеих сторон воздействия бриллианта и могу поручиться за правдивость легенды. Да снизойдет на вас счастье! С искренним уважением, Коннолл Спенсер Аддисон, маркиз Роли». — Рик посмотрел на Саманту, затем снова на послание. — Дата: 19 июля 1814 года.

Саманта наблюдала за выражением его лица. Как человек, давно владеющий баснословным богатством, он очень редко говорил об этом. Обычно он морщился, если кто-нибудь обращался к нему как к маркизу Роли, всегда предпочитая, особенно в Соединенных Штатах, чтобы его называли просто мистер Ричард Аддисон.

— Ты знаешь этих людей? — наконец спросила она.

— Да. Коннолл и Эванджелина — мои прапра и еще несколько раз прародители. Их портреты есть в галерее.

— Стало быть, этот бриллиант находился в стене около двухсот лет?

— Похоже, что так.

Саманта посмотрела на бриллиант и шкатулку:

— Мы должны вернуть его на место.

— Ты с ума сошла? Если он настоящий, то тянет не меньше чем на сто пятьдесят карат, не считая мелких на цепочке. И к тому же он голубой. Ты знаешь, какая это редкость?

— Он приносит несчастье. Так утверждает твой предок.

— Ты слишком суеверна. Покажи мне, где ты его нашла. Рик взял шкатулку и хотел ее отдать Саманте, но она попятилась назад и спрятала руки за спину:

— Нет.

— В письме говорится, что ношение его в руках дает тот же эффект, что и ношение на груди. Ты принесла его в дом. Тебя ударила молния? Ты провалилась в яму?

— Рик, это…

— Двести лет назад мой предок был достаточно суеверен, чтобы спрятать бриллиант, который стоит несколько миллионов фунтов. Я думаю, мы более просвещенные люди, разве не так?

После слов Рика она почувствовала себя совсем глупой. И, пусть неохотно, Саманта подставила руку, и Рик повесил ожерелье ей на пальцы. Оно было восхитительным.

Потрясающим! В течение нескольких секунд она ждала, затаив дыхание, что разверзнется небо или случится что-либо подобное, но ничего не произошло.

— Я не могу не быть суеверной, ты ведь знаешь, — сказала Саманта, видя, как Рик смотрит на нее с насмешливой улыбкой. — Черные кошки, лестницы, все это дерьмо — это ведь…

— Да, я слышал, что уголовники всюду ищут предупреждения, — он снова поцеловал ее, — но ты ведь больше не уголовница. Покажи мне этот тайник в стене.

Саманта зажала бриллиант в кулаке, вздохнула и притворилась, что больше не похожа на нервного длиннохвостого кота в комнате, полной кресел-качалок.

— Хорошо, но если земля все-таки провалится, я утащу тебя с собой.

— Я и не ожидаю ничего иного.