Квартирный вопрос - Екатерина Риз

Я только рукой махнула, а когда Сонька поставила передо мной чашку с дымящимся кофе, невольно поморщилась.

— Не хочу.

— Пей, говорю. И есть сейчас будешь. Только попробуй не поесть. На лице одни глаза остались.

Я подняла руку и притронулась к своей щеке.

На столе появилась тарелка с гренками, мне вручили вилку, а я со вздохом на подружку посмотрела. Она уселась напротив меня и внимательно наблюдала. Пришлось гренки поковырять. К горлу подкатила тошнота, но говорить об этом Соньке бесполезно, для неё это не аргумент.

— Рассказывай давай, — заторопила она меня, не выдержав. — Что ты натворила?

— Советом твоим воспользовалась, — тусклым голосом отозвалась я.

— Каким? — непонимающе переспросила Сонька.

— Любовника завести! — не сдержалась я.

Она приоткрыла рот.

— Завела?.. Ну, Женька, ты полна сюрпризов.

— Нечего было дурацкие советы давать!

— Гад оказался?

Я опять всхлипнула и утёрлась рукавом халата. Сонька помрачнела.

— Ты влюбилась?

— Он меня бросил, Соня! — Я вилку на стол кинула и потянулась за салфеткой, чтобы слёзы вытереть. — Я же… я думала, что время ещё есть… несколько дней, неделя… А он опять соврал. Ничего не сказал. Просто ушёл, пока я спала. Вот разве так поступают?!

Я даже не думала, что мне понадобится всего лишь чуть больше пяти минут, чтобы Соньке пересказать события прошедших десяти дней. У меня внутри было столько всего — слов, эмоций, ощущений, страданий, мне казалось, что целая жизнь прошла, а оказывается, всего полторы недели, а рассказать, так, чтобы Сонька смогла понять и прочувствовать, и вовсе нечего. А я лила слёзы, я убивалась и впадала в отчаяние, осознавая, что меня не понимают.

— Как ты могла влюбиться в него? — Сонька только руками развела, когда я закончила своё весьма не длинное повествование. — В таких нельзя влюбляться, Жень.

— Можно подумать, что я себе на это разрешение выдаю!

— Но думать-то надо! Тебе для этого голова дана.

— Соня!

— Что Соня? Жень, ты всё проверила? У тебя ничего не пропало?

Я вытерла слёзы и несколько секунд соображала.

— Что ты имеешь в виду?

— Деньги я имею в виду, Женя! И драгоценности. Ты всё проверила?

— Деньги? Соня, ты вообще меня слышала? Я же тебе рассказывала… Он во что-то ввязался, во что-то опасное!

— Прекрати! — Подружка поднялась, снова поставила чайник на газ, а сама замерла рядом с холодильником, облокотившись на него. Она выглядела возмущённой и расстроенной. — Жень, он просто тебя обманул.

— Нет, Соня!..

— Да, Женя. И реветь прекращай.

— Ты просто не понимаешь…

— Всё я понимаю. К сожалению. Ты расстроилась из-за Димки, чтобы ему пусто было недоумку, и я действительно тебе совет дала… Но я же не думала, что ты влюбишься в какого-то афериста! Боже, Боря меня убьёт, когда узнает.

— Глеб — не аферист! — воскликнула я и тут же прикусила язык. Не аферист? А кто? Если и не аферист, то его сомнительные знакомства заставляют задуматься о чём-то похуже. Я приуныла, но всё же продолжала упрямиться: — Не в этом дело.

— А в чём? В том, что он тебя бросил? И слава Богу, я тебе скажу. И скатертью дорога!

Я навалилась на стол и глаза закрыла. Сонька понаблюдала за мной, потом подошла и по плечу дружески похлопала.

— Ладно, ладно, не реви.

— Я не реву.

— Вот и хорошо. Ничего страшного не случилось.

— Это, наверное, лучше мне знать.

— А вот и не наверное. Ты что сейчас знать можешь? Ты разочарована, обижена, но это пройдёт и всё начнётся, как с чистого листа. — Я начала ёрзать на стуле, настолько мне не нравилось то, что я слышала, но Сонька ухватила меня за плечи, не позволяя со стула слезть. — Димка в прошлом, как я понимаю? — Я не ответила, а подружка не смотря на это уверенно кивнула. — Вот и хорошо. А этого баснописца мы тоже забудем.

— Да почему ты мне не веришь? Это всё очень серьёзно!

— Жень, ему просто нужно было впечатление на тебя произвести. Это какой-то брачный аферист, об этом постоянно по телевизору рассказывают, ты что, не смотришь? Напридумывал страшилок, а ты повелась, а в итоге кинулась ему на шею. Он же герой! — Сонька презрительно фыркнула.

— Такое нельзя придумать.

— Очень даже можно. Тебе чаю ещё налить?

— А ключи от моей квартиры он где взял? Тоже придумал?

— Ключи? — Сонька насторожилась. — Ты не меняла замки? Ох, Женька… Я завтра же мастера вызову.

Я беспомощно смотрела на неё.

— Соня, в договоре о купле-продаже имя его бывшей жены.

— Интересно. Там прямо так и написано было — его бывшая жена?

Я застонала и уронила голову на руки, сложенные на столе. Сонька тем временем снова присела напротив меня, и некоторое время молчала, помешивая ложечкой чай. Потом протянула руку и меня по голове погладила.

— Жень, не расстраивайся. Всё пройдёт.

— Мне кажется, что никогда не пройдёт, — глухо проговорила я. — Сонь, за что он так со мной?

— Дурак потому что. И Аферист. Все они дураки, Женька. Не поняла ещё?

— А вдруг с ним что-то случилось?

— Перестань себя терзать. — Сонька нетерпеливо поморщилась. — Ничего с ним не случилось. Он просто сволочь, этому нет объяснений.

Я крепко зажмурилась. Про "сволочь" я вспоминать не хотела.

— Почему он так тебя зацепил? — вдруг спросила Сонька.

Я голову подняла, и устало потёрла лицо.

— Я не знаю. Я… Когда он был рядом, мне было спокойно. — Я усмехнулась. — Как это ни странно. — Поднялась, не в силах больше сидеть на месте, и принялась расхаживать по кухне взад-вперёд. — Я просто не понимаю, почему он так уехал. Как он мог так со мной поступить?

— Вот об этом и думай. Какой он гад и как ты его ненавидишь.

— Я его не ненавижу!

— Ничего, возненавидишь. — Сонька поднялась из-за стола, вымыла чашку и убрала её в шкаф. — Завтра мастера вызову, он замки поменяет. А ты приходи в себя. Я вернулась, так что чахнуть дома я тебе не позволю. К чёрту Калинина, к чёрту этого Глеба. Займись собой. Полюби себя, и будешь счастлива.

— Чистой воды эгоизм.

— Пусть. Что в этом плохого? Что за странное стремление дарить себя кому-то? Ты уверена, что они этого стоят?

Я прошла к дивану и села. Усталость неожиданно накатила, и мне захотелось снова остаться одной. Было немножко стыдно перед подругой, но всё, что она говорила, мне не нравилось. У неё выходило как-то по-особенному пошло и оттого бессмысленно.