Квартирный вопрос - Екатерина Риз

Я безразлично кивнула.

— У меня дело, Жень. Я уеду на пару часов.

Он больше не звал меня с собой. Не звал.

— Хочешь, в магазин зайду?

— Я сама схожу.

— Отлично. Прогуляйся. — Глеб посмотрел на часы.

— Дело такое срочное?

— Исходя из того, что уже второй час дня? — Он рассмеялся.

— Глеб, поешь спокойно.

— Да я уже ел. Пока ждал, что ты проснёшься. Этот завтрак для тебя.

Ещё чуть-чуть и я заплачу. Хорошо хоть Глеб всё-таки из-за стола поднялся, убрал свою чашку в раковину, а потом подошёл и меня поцеловал. Я уцепилась за него, чуть со стула не свалилась, потянувшись за ним. Глеб меня удержал, на секунду сжал крепко, так, что я даже задохнулась, а потом попросил:

— Приготовь что-нибудь вкусное на обед? Или на ужин. Хорошо?

— А когда ты вернёшься?

— Я же сказал. — Заглянул мне в глаза. — Обещаю, самое позднее к семи вернусь. Отпусти меня, Жень.

Я тут же разжала руки, перепугавшись того, как судорожно оказывается, в него вцепилась. Отвернулась от него, но заставила себя улыбнуться, когда почувствовала его руку на своём плече.

— Иди, ты же опаздываешь.

Как же всё стало сложно. И ведь уже не вернуть ничего, остаётся только ждать, что дальше будет. Но я подозревала, что ничего хорошего. Глеб ушёл, а я ещё долго сидела за столом, чай не пила, не ела ничего, просто сидела, чувствуя себя до противности беспомощной и никому не нужной.

Настроения у меня никакого не было, но я всё же заставила себя встряхнуться, прибралась в квартире, в магазин сходила и взялась за ужин. А сама без конца на часы поглядывала. Несколько раз звонил телефон — один раз Сонька и дважды Димка, но я никому не ответила. Не хотела я ни с кем говорить. С Калининым в принципе не хотела, а с подружкой боялась. Боялась, что разревусь на первом слове, а объяснить толком, что со мной твориться так и не смогу и она останется за тысячи километров с уверенностью, что у меня жизнь рухнула. А она ведь пока не рухнула, а возможно и вообще всё обойдётся, поэтому заранее раскисать нельзя. Не за чем Мартынову видеть меня вечно с глазами на мокром месте, вчера поплакала и будет. Не то он решит, что я истеричка и зануда.

О чём я думаю вообще?

— Вкусно?

— Очень. И я даже не буду спрашивать, как это называется.

— И не спрашивай. — Я встала и обняла его сзади за плечи, но почти тут же отстранилась и спросила: — Вино откроешь?

— У нас ещё и вино! Купила?

— Да, мне захотелось. — Достала из холодильника бутылку, достала штопор, и, передав всё Глебу, отправилась за бокалами.

— А ты почему не ешь ничего?

Я пожала плечами.

— Не хочу. Напробовалась, наверное, пока готовила. А ты ешь… Глеб, а Кирилл тебе помог?

Мартынов сделал глоток вина, замер и посмотрел на меня из-за бокала.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты зачем-то к нему обращался? Он её нашёл?

Он замялся, я заметила. Допил вино и мне улыбнулся.

— Всё хорошо, Женька.

Я сглотнула.

— Правда?

Он кивнул.

— Значит, ты её нашёл?

Глеб взял вилку и снова принялся за еду.

— Очень вкусно, пиончик.

Я вино с трудом проглотила.

— Ты её нашёл, Глеб?

Он долго не отвечал, но, в конце концов, сказал:

— Завтра узнаем.

— Ты завтра поедешь к ней?

— Наверное. — Усмехнулся. — Если не просплю.

Он завтра едет к ней, значит, времени совсем не осталось. Счёт пошёл на дни. Как же я это всё переживу-то?

— У тебя опять звонит телефон.

— Пусть.

Мартынов отложил вилку и устало вздохнул, затем поморщился, слушая про солнышко.

— Ответь ему.

— Не хочу.

— Женя!

— Я не хочу!

Телефон замолчал и мы замолчали. Глеб ел, а я вино пила.

— Ты возьмёшь меня завтра с собой?

— Ты хочешь?

— Хочу.

Он вынужденно улыбнулся.

— Хорошо. — Отодвинул пустую тарелку и поднялся. — Ты вино всё выпила или осталось ещё?

— Я две бутылки купила, — успокоила я его.

— Хитрюга.

Глеб глотнул вина из моего бокала, потом поцеловал меня.

— Давай не будем сегодня больше ругаться? — прошептал он мне на ухо.

У меня вырвался вздох облегчения, когда он меня обнял.

— Мы очень постараемся.

— Ты постараешься.

— Я никогда с тобой не ругалась, — возмутилась я. — Первая никогда не начинала.

— Да что ты говоришь.

Я невольно улыбнулась, а Мартынов тут же обрадовался.

— Наконец-то. — Приподнял меня от пола и заглянул в глаза. — Пошли на крышу? — предложил он, хитро прищурившись.

Я пригладила его волосы, провела пальцем по бровям.

— Пойдём.

Он очень внимательно разглядывал меня несколько секунд, а затем улыбнулся, но мне показалось, что улыбка эта ему далась не просто. Но голос был весёлый, впрочем, как обычно.

— Пойдём, — шутливо передразнил он меня. Отпустил меня и указал на бутылку. — Ты вино берёшь, а я подушки с дивана. Бегом, Жень.

А на следующее утро… На следующее утро я проснулась от того, что сердце тревожно билось. Из-за чего не понятно, я открыла глаза и пару минут разглядывала потолок, прислушиваясь к тишине, царившей в квартире. И эта тишина не успокаивала, совсем наоборот. Потянулась рукой к другой стороне постели, уже зная, чувствуя, что она пуста. Глеб ушёл.

Я ждала его два дня.

Я ждала его и ненавидела за это. Знала, что он не собирается возвращаться, в шкафу не было его сумки с вещами, не было паспорта, но я всё равно ждала. И представляла, как брошусь к нему, когда он наконец войдёт в квартиру… Я подбирала слова, что скажу ему, представляла, как ударю, как потребую, чтобы больше он никогда не смел так со мной поступать. Я обо всём этом думала и знала, что он не вернётся.

Всё закончилось, Глеб, по всей видимости, получил то, что хотел, то, зачем он приезжал в наш город, и уехал так же, как и появился — неожиданно. А я?..

А что я? Я осталась и с моей жизнью всё в порядке. У меня есть моя квартира, крыша моя, картины… Чёрт, даже Димка у меня остался. Если я захочу, конечно. Всё по-прежнему, даже лучше. Как Сонька сказала — найди себе любовника, отвлекись. Я и отвлеклась. Всего за несколько дней столько получила, такой опыт, что слов не хватит описать.