(Не) тот ребенок - Артелина Грудина

Погладив мраморную столешницу барной стойки я обернулась на звук шагов. В кухню спешил Рома. В его руках были договор и наши документы.

Моя улыбка исчезла, когда мужчина бросил все на стол и, развернув мой паспорт, прорычал:

— Что это? Когда ты собиралась мне сказать, что замужем?

Я бросила короткий взгляд на злосчастную запись.

— Молчишь? Нечего сказать? Кто я для тебя? Интрижка на время каникул?

Мужчина просто вышел из себя. Никогда не видела его таким злым, даже там на аллее, когда он обвинял меня в преследование Ксюши. В те минуты он скорее был обижен и возмущен, сейчас же злость плескалась в его глазах, а взгляд пронзил тысячью иголками.

— Ром, все не так. — а попыталась собраться с мыслями и оправдаться, но Рома меня перебил:

— А как? Как, Юль?

Слова не находились, застревали в горле. Все даже в моей голове звучало глупо. Милый. это не то что ты подумал?

— Мы разводимся с Лешей. — выдохнула я одним предложением и, когда Рома действительно услышал его, продолжила: — Нет никаких каникул, я вернулась домой и вы с Ксюшей для меня самые дорогие люди на планете.

— Юля, я не позволю тебе играть с чувствами дочки. Она привыкает к тебе, тянется, копирует твои движение. Вчера попросила меня записать ее на фигурное катание. Ты не можешь, не имеешь права сидеть на двух стульях.

Я видела как Роман мечется между желание поверить, принять, прижать к себе и другим: постороить стену, ограждая сердце дочери от предательства.

— Я и не…

— Сидишь! Реши этот вопрос. — он кивнул в сторону паспорта.

— Хорошо, но мне надо будет вернуться в Москву.

— Значит, едь. — спокойно ответил мужчина, взяв себя в руки и спрятав демонов.

— Прогоняешь?

— Не стою на пути.

— Черт возьми, я не уеду, когда ты на меня так смотришь! — я шагнула к Роме и впилась в его губы злым поцелуем.

Мужчина не сбрасывал мои руки со своих плеч, но и не отвечал на поцелуй. Стоял, словно скала. Как я не пыталась, Рома не поддался на мои ласки.

— Ром, зачем ты так? — сдалась я.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке, но мужчина даже не смахнул ее.

— Юля, ты очень дорога мне, но есть то, что я перешагну даже ради тебя, потому что тогда перестану уважать самого себя. Пока ты принадлежишь другому мужчине, ты не можешь быть со мной.

— Я поняла.

Отступив, я взяла в руки телефон и заказала билет в столицу.

— Поезд через три часа. — проинформировала я мужчину, надеясь услышать слова поддержки, заверения в вечной любви, но в ответ получила лишь отстраненное:

— Я проведу.

— А Ксюша? — заволновалась я. Дочка ждала меня дома, мы собирались с ней лепить цветочки из пластилина.

— Не стоит ее волновать. Ты ведь вернешься?

Через неделю первое сентября, Ксюша пойдет в школу, в первый класс. Я не собираюсь пропустить такое событие в жизни своего ребенка!

— Обязательно! При первой же возможности!

Уже сидя в купе вагона, я размышляла, глядя в окно, о моих мужчинах. Почему с Ромой мои ухищрения не работали? Лешка точно бы все мне простил, увидев слезы в глазах и зацеловал бы, на ухо прорычал грозное “моя” и уж точно никуда бы от себя не отпустил! Еще и одну, в другой город к чужому мужчине!

Лешка собственник, невероятно заботливый, внимательный. Мужчина, который привык заворачивать свою женщину в теплое одеялко и беречь, как хрустальную вазу.

А Рома? Он тоже собственник, но другой. Ему важно, чтобы женщина сделала свой выбор и каждый раз подтверждала его сама, без его уговоров. Умеет ли он беречь, любить, заботиться? Да, но иначе. Он не станет прятать меня за спину, увидев проблемы, а станет плечом к плечу. Наверно, именно этого мне и не хватала с Лешей. Возможно другая женщина, более спокойная, домашняя, была бы счастлива быть драгоценностью, которую оберегают от бед. Меня же его забота оберегала и от жизни.

Рома не такое, не хуже, не лучше, просто другой, идеально подходящий мне. Как бы я сейчас не злилась на него, не бурчала себе под нос, но я рада, что для него важен штамп в паспорте. Рада, что он заставил меня обрубить все концы и сжечь мосты, рада, что он так заботиться о нашей дочке. Хотя конечно все это не отменяет моей злости на Рому.

Даже не дал мне Ксюше все объяснить! Упрямый, он всегда таким был! Даже в школьные годы, сказал, что никакого аборта и я молча согласилась. Хоть тогда, шестнадцатилетней девчонкой, меньше всего собиралась становиться матерью. Впереди был мир, полный возможностей, а ребенок казался мне тогда чем-то чужеродным в моем организме. Я не понимала, не ощущала теплоты и волшебства происходящего.

Все это пришло позже, когда родить ребенка стало моим осознанным выбором. Страшно представить, что если бы на месте Ромы был Леша, то он наверняка пошел бы у меня на поводу и моей девочки могло бы не быть.

Дозвониться до Леше пока я ехала в Москву не удалось. По приезде я набрала его несколько раз, но трубку мужчина так и не снял. На часах было почти девять вечера. Ключей от нашей квартиры у меня не было, их я оставила вместе с кольцом на столе в гостинной. Конечно, гостиниц в городе много, но я ведь хотела вечером обсудить все с Лешей, чтобы завтра же решить все вопросы с нашим браком! Мне нужно назад, домой, к дочке!

Ехать на ночь глядя к мужчине, я не стала, вдруг у Леши появилась личная жизнь? Бывшая жена точно быть не к стати! Значит, остается гостиница.