Девочка, ты попала! - Регина Янтарная

Юля

Шёл третий день моего пребывания в больнице. Пришла наша доктор Ольга Павловна. Немолодая женщина с седыми волосами, аккуратно прибранными под медицинскую шапочку. Она осмотрела малышку.

— Юля, всё у вас хорошо. Девочка родилась здоровой. Хорошо кушает (это я её хорошо кормлю грудным молоком!) И глядя на неё даже не скажешь, что родилась в поезде, — засмеялась доктор. — Ух ты, какая шустрая! А глазищи — то какие, как у мамы нашей, — улыбалась Ольга Павловна Машеньке. А та в ответ тоже скалила свой беззубый ротик.

Ох, как меня умилила эта сцена! Я прям расчувствовалась. И на глаза навернулись слёзы.

— И что это плачет наша мама? Машенька сейчас успокоит маму. — И она поднесла девочку прямо к моему лицу. А Машенька своей маленькой ручкой со сжатым кулачком провела по моему лицу.

Слёзы мгновенно высохли и я засмеялась. А дочка снова улыбнулась в ответ. Вот оно, какое мамино счастье! Умилялась я. И крепко — крепко прижала дочурку к своей груди.

***

Шла к концу неделя как мы уже находились в больнице. В палату вошёл главврач больницы. Сухонький пожилой доктор Семён Емельянович. Это было тревожным знаком. Похоже, пришёл нас выселять.

— Ну, молодая мамочка, — обратился он ко мне. — Всё у вас хорошо?

— Да, спасибо, — ответила я. На руках я держала заснувшую малышку, всё крепче прижимая её к своей груди, словно ей грозила опасность. И сразу же спросила в лоб: — Вы пришли нас выгонять?

— Ну, что ты, милочка, такое говоришь. Я пришёл поговорить с тобой. Вот ждал, когда ты оклемаешься. Пообвыкнешься к своей новой роли — мамочки. Малышка окрепнет.

— Чтобы выписать нас? — хмуро вопросила я.

— Юля, давай начистоту. Тебе ехать некуда? Или ты прячешься от какого — то здесь? — главврач пытливо смотрел н меня поверх своих очков.

— Скорее, второе, — сухо бросила я. И, отвернувшись от него, начала укладывать дочь в кроватку.

Он ждал. Но я не поворачивалась. Не хотела, чтобы он видел мои слёзы. И тогда он сказал мне в спину:

— Хорошо. Я понял. И подумаю, что можно сделать.

Ночь прошла беспокойно. Я почти не спала. Всё думала, что предпринять. Конечное, лучше всё — таки добраться до родного города. Да и мама успокоится. А то, наверное, уже в розыск меня подали. Да, это будет самым разумным решением. Подумала я и уснула.

Но уехать я не успела.

***

Макс

Я пришёл к отцу Юлии в его рабочий офис. В Бизнес Центра ожидаемо без пропуска меня внутрь здания не пропустили. Я особо и не рвался. Выяснил внутренний телефон Богопольского и набрал его. Взяла его секретарь. Я представился и попросил соединить с Богопольским.

— Слушаю, — донесся до меня его низкий голос в трубке.

— Добрый день, Александр Сергеевич, — вежливо произнёс я.

— Добрый день, — сухо ответил он.

— Я Максим Ольховский. Пришёл поговорить с вами по поводу вашей дочери Юлии, — залпом выпалил я. В трубке повисло молчание. — Алло! Вы меня слышите? — настойчиво продолжал я.

— Хорошо, — отозвался Богопольский. — Сейчас отдам распоряжение. Вас пропустят через службу охраны Центра. — Он нажал отбой.

Я выдохнул. Подождал пару минут. И двинул. Поднялся на лифте на семнадцатый этаж здания. Вышел в просторный холл, огляделся и направился в приёмную. Помощница Богопольского доложила обо мне. И, выйдя из его кабинета, вежливо улыбнулась.

— Проходите, пожалуйста, господин Ольховский. Вас ждут.

Я был настроен решительно. И уверенно вошёл в кабинет отца Юли. Тот сидел за своим рабочим столом, и внимательно изучал какие — то документы. Всем своим видом он явно демонстрировал мне, что у него есть дела поважнее, чем разговор со мной. Это было сигналом, что разговор будет, если он вообще состоится, непростым. Но холодная встреча не сбила моей решимости выяснить всё до конца. Я рвался в бой. И всё-таки то, что он согласился на нашу встречу, говорило о том, что не всё уж так безнадёжно. Конечно, шансы были ничтожно малы. Но они были.

Богопольский на моё появление не реагировал. Я стремительно шагал через весь кабинет к его столу, и, дойдя до него, уселся в кресло напротив, не дожидаясь его приглашения. Кто его знает, может, он предполагал, что я так и останусь навытяжку перед ним. Но я не его подчиненный.

Мы сидели молча. Он прочитал документ до конца, подписал его. И, наконец, вскинул на меня глаза. Внутри меня всё вздрогнуло. Нет. Конечно, мне приходилось видеть бизнесмена Богопольского и раньше. Несколько раз мы пересекались с ним на каких — то форумах, презентациях. О да! Последний раз я его видел в ресторане, где он был с Юлей. Но все эти пересечения были мимоходом на расстоянии. И мне никогда ещё не приходилось видеться с ним вот так. Лицом к лицу.

Вся фишка сейчас заключалась в том, что на меня смотрели нечитаемые синие глаза Юли…Нет, конечно, смотрел на меня её отец. Но этот взгляд мне был до боли знаком. А, главное, я знал, что он не сулил мне ничего хорошего. Но я не собирался сдаваться. И реагировать на то, кто, как и чьими глазами на меня смотрит. Я пришёл сюда с чёткой целью: узнать — где Юля, что с Юлей и как встретиться с Юлей. Всё. Баста.

18.2

Богопольский молчал. Но он не просто молчал, а с любопытством разглядывал меня. Это что- то было новенькое. Может, он хотел понять, что его дочь нашла во мне? Или ему было любопытно посмотреть на сына своего врага? Да я знал, что между ним и моим отцом на заре становления их бизнеса произошла какая-то мутная история. Бизнес закрутили на двоих два друга. Прогорели. И остались врагами. Каждый обвинял другого в том, что произошло. Потом оба поднялись. По-отдельности. Но отныне руки друг другу не подавали. Детали их разрыва меня не интересовали. Чего уж теперь. Столько лет прошло. Четверть века.

— Я пришёл поговорить по поводу Юли, — твёрдо проговорил я, глядя прямо ему в глаза. Он глаз не отвёл.

— Отчего же ты про Юлю не говоришь с ней самой. Зачем пришёл ко мне? — с сарказмом спросил он.

— Она не хочет меня видеть, — прямо сказал я.

— Вот даже как! — сделал вид, что удивлён. Походу постебётся надо мной на славу. Придётся терпеть. Лишь бы чего — то добиться. — Так ты, значит, удумал, чтобы я выступил в роли посредника? — вызывающе произнёс он.

— Вы меня не поняли, — пытался добиться я его расположения к себе. — Я должен всё объяснить Юле. И сам должен знать, что с ней всё в порядке. Она ведь не появилась на учёбе. Вы, надеюсь, в курсе? — спросил я, желая прощупать обстановку.

— В курсе, в курсе. С Юлей всё в порядке. Но ты ей принёс много бед. Поэтому держись от неё подальше. И если я ещё раз услышу твоё имя или увижу тебя возле своей дочери, тебе не поздоровится. Я тебе этого не спущу. Обещаю. Пошёл вон, щенок! — прорычал он. Желваки заходили на его скулах. И он побагровел так, что я реально решил ретироваться.