Бандитский причал - Юлия Бузакина

— Что? — опешила мэр. — Мальчик, ты хоть понимаешь, с кем сейчас разговариваешь?

Ее охрана ловко оттеснила следователя к оградкам.

— У меня имеется ордер на ваш арест, Елена Алексеевна. Не советую вам сопротивляться.

— Это… это какая-то ошибка! — растерянно обернулась к Филиппу она. — Сынок, скажи хоть что-нибудь!

— В чем обвиняют мою мать? — встал рядом с Еленой тот.

— Хищения средств из бюджета.

— Да вы хоть понимаете, какие доходы имеет моя мать? Весь ваш городской бюджет и рядом не стоит!

— Если это ошибка, господин Ховански, то Елену Алексеевну отпустят домой.

Следователь подозвал своих людей, и на Елену надели наручники.

— Сынок! Сделай что-нибудь! — беспомощно вскрикнула она.

— Не волнуйся, я сейчас же позвоню нашему адвокату и поеду следом за вами, — на бледном лице не дрогнул ни один мускул. Значит, снова игры? Воронов никак не успокоится?!

Репортер из вечерних новостей работал вовсю. Щелчок, еще щелчок. И еще… надо же, мэр города арестована!

Заигравшись с кадрами, он не заметил, как сзади к нему подошел Ховански.

— Сука, только выложи это в новостях! — глухо прорычал Филипп и выбил камеру у репортера из рук, после чего принялся топтать ее ногами.

Охрана тут же кинулась к бедолаге.

— Вышвырните его за пределы кладбища! Нечего осквернять могилу моей сестры! — орал Ховански.

Остальные репортеры, учуяв опасность, бросились врассыпную.

— Догнать их! — заорал на охрану Филипп. — Камеры отобрать, фотографии и видеозапись уничтожить!

Охранники бросились ловить остальных. Но бег среди могил походил на детские догонялки.

Ярость клокотала в груди у Филиппа. Их снова переиграли. Ясно, что обвинение, предъявленное его матери, липовое. Для чего ей бюджетные средства, у нее достаточно денег!

Грязно выругавшись, Ховански достал из кармана пальто сотовый телефон и набрал номер семейного адвоката. Путь тот разбирается в хитросплетениях политических игр. Ему за это платят. А Михаил, кажется, накануне плохо понял, что его игры могут закончиться очень неудачно.

Дозвонившись до адвоката, Филипп окинул презрительным взглядом борющихся с репортерами охранников и зашагал к своей машине. Ледяной ветер трепал его светлые волосы и неприятно бил в красивое лицо, но Филипп не чувствовал холода — в его груди пылала злость.

Он сел в машину и включил зажигание. Спустя несколько мгновений его роскошный спортивный внедорожник сорвался с места.

По дороге в город на лобовое стекло начал падать пепел.

Запах гари, едкий и резкий, заполнил салон автомобиля.

— Что за ерунда? — поморщился Ховански. — Неужели?.. Нет, не может быть.

Из любопытства свернул с главной дороги к старому причалу. Дым застилал все вокруг, резал глаза и раздирал горло. Старый дом, оставшийся в наследство Вороновым, пылал адским пламенем.

«Даша!» — кольнуло в груди.

Припарковав машину у соседнего переулка, Филипп размашисто зашагал к пожарищу.

Улица, на которой произошел пожар, была похожа на усыпанную снегом рождественскую площадь. На самом деле дело было совсем не в снеге. Вокруг лежал пепел. Чем ближе Филипп был к дому, тем тяжелее становилось дышать. Пепел летел во все стороны, горький дым повис на улице серым облаком.

Несколько пожарных машин заливали дом водой. Пожарные пытались спасти хоть что-то, но пламя оказалось сильнее.

— Раненые есть? — подойдя к пожарной машине, поинтересовался у водителя Филипп.

— Нет, никто не выжил, — покачал головой тот. — Газ взорвался. Все, кто был в доме, оказались в ловушке.

«И все же мы тебя сегодня похоронили…» — пронеслось в голове. Стало нехорошо.

Из ворот вышел пожарный. Все лицо и руки были в черной саже. В руках он держал коробку.

— Господин Ховански, это же вы! — оживился пожарный. — Моя жена не пропускает ни одного вашего показа по телевизору! Она обожает ваши платья!