Дикарь - Мари Князева

Ника испытывала моё терпение, а я не знал, как действовать. Я, вообще, тысячу лет не ухаживал за девушками по-человечески. Вот что сейчас нужно проявить? Дикаря или цивилизованного Тимура? Надавить, настоять, овладеть или покорно ждать, пока она сама созреет? Первый вариант был мне гораздо больше по душе, но в то же время я понимал, что мы действительно не с того начали и прошло совсем мало времени с нашего знакомства и ещё меньше - с её разрыва с другим. Поэтому выжидал. Утром сразу после завтрака сбежал на фабрику и на обед не явился. Потому что, стоит мне её увидеть - и руки сами тянутся обнять. А там и до давления недалеко. Звериная натура - она такая... Часа в два моя красотка явилась сама. На её личике царило недовольное выражение - до того самого момента, пока я не начал её целовать. Она сразу обмякла в моих руках, обняла

меня за шею, замурлыкала, как кошка.

- Как у тебя тут всё строго... - пробормотала она, оглядывая мой кабинет. - Не хватает какой-то... хм... души. Дом намного уютнее.

- Его дизайн проектировала моя родственница, она профессионал. А кабинет - я сам. Тут только необходимое.

Шкаф с бумагами, стол, компьютер, кресло и несколько стульев. Доска с маркерами на стене.

- Заметно...

- Хочешь поучаствовать? - я сделал приглашающий жест рукой.

- Я ведь не дизайнер... ты мне доверишь?

- Фантазируй свободно. Не обещаю принимать всё подряд, но я постараюсь быть лояльным.

- Я подумаю... - она с таинственным видом прошлась из угла в угол, а потом изящно присела на стол.

Я опустился в кресло и тяжело вздохнул: моя внутренняя температура опять начала подниматься. Как же остро на меня действует присутствие этой женщины! Сейчас опять помашет хвостиком и улизнёт, а я приходи в себя ещё битый час...

- Это всё или ты ещё что-то хотела обсудить?

Ника наморщила носик:

- Ты прогоняешь меня!

- Я тебя берегу.

Ника подвинулась по столу ближе ко мне и потёрлась ножкой в белых брючках о мою. Она издевается! Я прикрыл глаза ладонью, а в следующую секунду мне на колени вдруг свалилось тёплое, благоухающее дамскими духами чудо. Обвило тонкими руками мою шею, уткнулось носом в щёку, провело по ней сухими губами.

- Ника, ты опять... - прорычал я, уже совсем сам не свой. - Испытываешь моё терпение... Чего ты добиваешься? Чтоб я импотентом стал?..

- А может, совсем наоборот... - проворковала она.

Я напрягся всем телом.

- Что?

Но ответа дожидаться не стал - сгрёб её в охапку и подскочил на ноги.

- Тим, подожди...

Ну что там ещё?!!

- А... может... не пойдём никуда?

Я не сразу понял, что она имеет в виду, но потом до меня дошло:

- Здесь?!

- А что? Ты такой сексуальный в этом своём директорском кресле...

Кажется, меня шаровая молния шандарахнула по голове. Собрав в кучу остатки разума, я прохрипел:

- Ник, тут камера... - оторвав одну руку от её роскошной пятой точки, махнул в правый угол.

- И её никак нельзя выключить? - кокетливо улыбнулась моя соблазнительница.

Сам чёрт не разберёт этих белых ведьм! То целомудренную скромницу из себя строит, то "возьмите меня прямо здесь и сейчас!" Но я был слишком распалён долгим ожиданием, я был весь как взведённый пистолет, а потому, не выпуская Нику из рук, вместе с ней в два прыжка пересёк кабинет, вырвал камеру из угла вместе с куском стены и бросил куда-то за спину, не глядя. А потом стал целовать свою девушку. Так голодно и жадно, как, наверное, ни одну ещё не целовал. Даже не помню, куда делись её брюки и трусики. Прижал к стене свою добычу и... взял.

- Тим... - шептала она надрывно, даже жалобно, но обнимала мой торс обнажёнными стройными ножками и цеплялась тонкими пальчиками с острыми коготками за плечи. - О боже, Тим...

В череду нежных, как вздохи, стонов иногда врывались крики - приходилось закрывать ей рот поцелуем: мы ведь не дома, за дверью сидит секретарь... А сам я просто улетал в космос. Она была влажной, горячей, тесной - моя девочка. Сначала немного зажатой, как будто испуганной, но потом всё более и более открытой. Взгляд Ники плыл, подёргиваясь мутной дымкой. Она закатывала глазки, руками вцепляясь всё крепче, а бёдра раскрывая всё шире, подаваясь навстречу, словно прося, чтобы я её сделал совсем своей, окончательно и бесповоротно. Я-то был отнюдь не против, но краем ускользающего в этом страстном припадке сознания понимал, что Ника сейчас ничего не соображает, а потом станет меня винить за неосторожность. Я сделал честную последнюю попытку призвать её к разумности:

- Малыш, подожди, я сейчас... - и попытался отстраниться, но она не отпустила: напрягла обнимающие меня ножки, до боли вцепилась пальчиками в плечи: