Невеста с подвохом - Анастасия Миллюр

— Да как ты смеешь, маленькая дрянь?! — взвизгнула девушка. — Ты недостойна даже ногтя Его Высочества!

В ее глазах я прочитала буквально смертный приговор. Пальцы демоницы скрючились, хвост опасно заметался. Я почти уже сделала шаг назад, опасаясь этой ненормальной, как она схватила руками мою шею, очень удобно выставленную на всеобщее обозрение, наверное, как раз для таких целей, и сдавила ее. Я сделала судорожный вздох, ощущая боль. Руки инстинктивно вскинулись, стараясь вырвать для себя хоть глоточек воздуха.

Было слышно, как верещали вокруг девушки, я чувствовала, что Трианну пытаются оттащить от меня, но, очевидно, безуспешно, ведь я не видела перед собой ничего, кроме ее пылающих яростью глаз и довольной, несколько безумной улыбки. Похоже, это моя смерть.

Перед глазами стало темнеть, но вдруг все пропало. Я мгновение находилась будто бы нигде, затем взгляд уловил потолок, обшитый красным деревом, с интересным белым узором. А потом этот потолок стал удаляться, и я осознала, что падаю. Сделала большой глоток воздуха, чувствуя, как саднит горло, и закричала.

Мне не грозит смерть от удушья, но я умру из-за падения, как банально...

Но умереть не дали подхватившие меня руки.

Кричать перестала. Моргнула и поняла, что нахожусь в объятьях Ксавьена, который стоит рядом с большим красивым креслом, возглавляющим стол. А за этим столом сидят порядком пятнадцати демонов и с интересом смотрят на меня, на лицах некоторых даже появились улыбки.

Ой.

Похоже, я тут помешала какому-то королевскому совету или чему-то подобному.

— Собрание закончено, — тоном, не терпящим возражений, проговорил Ксавьен. — Вернемся к тому, на чем прервались, завтра. Все свободны.

Мне даже как-то неловко было наблюдать за тем, как великие мужи отечества, понимающе усмехаясь, встают со своих мест и гуськом направляются к дверям, и хвосты у них так виляли...

Вскоре в длинном кабинете мы остались только вдвоем.

— Поставь меня.

Я внезапно вспомнила о том, что очень зла на этого королевского гада. И вообще, ему очень повезло, что после разговора с княгиней я уже не собиралась устраивать ему истерику по поводу моего немедленного возвращения домой.

Поставить меня, конечно, поставили, но отпускать и не думали. Талию очень нежно и даже трепетно обвили руки и прижали к себе. Меня окутал его особый неповторимый запах. Губы, касающиеся кончика моего уха, проговорили: «Скучала по мне?». Я подавила волну тепла, распространившуюся по телу от его слов.

— Вот еще!

Я уклонилась от его губ и вырвалась. Повернувшись к нему лицом, посмотрела в наглую демоническую морду. И в этот момент выражение его глаз изменилось. Он, не отрываясь, смотрел на мою шею.

— Аня... Что произошло? — спросил он ледяным голосом.

Так. Я чего-то не поняла, он меня сейчас обвинять что ли будет? С чего такой тон?!

Меня вообще-то сейчас чуть не задушили твои змеи подколодные, гад проклятый, а ты на меня огрызаешься?!

В горле встал комок, глаза защипало.

— Это ты во всем виноват! — выкрикнула я и сделала пару шагов назад, прижимая руку к животу, будто инстинктивно стараясь защитить детей от него. — Лучше следи за своими бабами! Чтобы они не кидались на меня, желая убить! И приятеля своего тоже держи подальше от меня! Они все у тебя социально опасные!

Слезы потекли из глаз.

— Я ненавижу вас всех! Ненавижу! И тебя ненавижу! Втянул меня во все это, наобещал каких-то сомнительных бонусов, а сам даже не разговариваешь со мной! Я здесь никому не нужна! Я домой хочу! К маме, к Тане, к Натке!

Отвернулась от него, пытаясь справиться со слезами, которые совсем не спешили останавливаться, а даже наоборот. Вскоре я уже рыдала навзрыд.

Почувствовав, как он коснулся моего плеча, выкрикнула:

— Не трогай меня!

— Аня.

— Что?!

Я обернулась к нему, и, наконец, увидела на его лице хоть какую-то эмоцию. Он выглядел встревоженным. Вот, так тебе и надо!

— Позови Альди. Мне нужно вернуться в комнату и привести себя в порядок, — проговорила я, чувствуя, как начала болеть от слез голова.

— Ты думаешь, я тебя отпущу, когда ты в таком состоянии? Мне очень не нравится, что ты все для себя неправильно определила и теперь расстраиваешься из-за этого.

— И что же я определила неправильно?! Что конкретно?!

— Для начала, ты ошибаешься насчет меня, — ответил он.

— Ох, неужели? Ты говорил не верить слухам, но ты с завидным упорством оправдываешь каждый из шепотков. И уж лучше я буду верить своим глазам, чем такому, как ты!

Он потер переносицу и тяжело вздохнул.

— Аня...

Вдруг его ладонь засветилась. Я перевела на нее взгляд, а затем посмотрела ему в лицо, горько усмехнувшись.

— Вперед, ответь. Ты же чертов кронпринц! У тебя много дел и забот! А я уж как-нибудь сама!

— Аня, постой, — он поймал мою руку, другую сжимая в кулак. — Прости, но это действительно очень важно.

Что и следовало ожидать!

Я вырвала руку и отошла назад.

— Не смею мешать!

Не отрывая от меня взгляда, он проговорил:

— Да, лорд Вианон, вы нашли, что я просил?

Я качнула головой и быстро пошла к выходу.

Захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной и снова заревела.

Господи, ненавижу быть беременной, никогда столько не плакала, как за эти чертовы месяцы!

— Леди... С вами все в порядке?

Всхлипнув и вытерев глаза, я встретилась с очень удивленным взглядом секретаря. Еще бы... Наверное, последнее, что он ожидал увидеть в свой рабочий день, так это вырвавшуюся из кабинета принца заплаканную девицу.

— Да...

Собрав себя в кучку, отлипла от двери и, гордо подняв голову, прошла мимо секретаря.

В коридоре еще раз вытерла глаза, даже боясь представить, что там у меня с макияжем. Размалевали меня знатно, а это значило, что сейчас мне в пору в хорор-квесте участвовать, всех напугаю так, что заикаться будут!

— Святая бездна! Леди Лишхас? Что с вами произошло?

Ну почему из всех демонов в этом замке именно Гидеон оказался здесь и сейчас, когда я выгляжу не то, что плохо, а просто ужасно?!

Его взгляд метнулся мне за спину, на дверь.

— Вас снова обидели Его Высочество?

К моему стыду, слезы снова потекли по щекам. Я всхлипнула, проклиная свою плаксивость, а он неожиданно обнял меня и прижал мою голову к плечу.

Мгновение, и мы уже стояли