Ливень в графстве Регенплатц - Вера Анмут

– Как имя фрау Вольфгарт? – спросила Хельга.

– Карен.

– Карен, – повторила Хельга и задумалась. – Карен Вольфгарт. А ведь её ждут неприятности, возможно, даже угроза жизни.

Ахима это откровение никак не тронуло.

– Меня сейчас волнует только жизнь Берхарда, – сказал он.

– За него не беспокойся, – ответила Хельга. – Кроме тоски и печали ничего худое его не коснётся. А теперь иди. Скоро ко мне должна прийти девушка за снадобьем для её хворой матери, не нужно, чтобы тебя здесь кто-либо видел. Иди со спокойной душой. И помни, если над Берхардом повиснет угроза, Бог даст мне знать. Надеюсь, мы сможем помочь мальчику.

Уже несколько дней съезжались гости в замок Регентропф. Знатные князья, доблестные рыцари, их жёны, дети, слуги. Гости прибывали из ближних и дальних земель, кто на лошадях, кто на кораблях. Ехали не просто так, а по приглашению на большое торжество, которое устраивал ландграф фон Регентропф по случаю Дня рождения своей любимой единственной дочери Маргарет. В этом году праздник намечался воистину грандиозный: с играми, танцами, обильным застольем. Для увеселения позвали музыкантов, миннезингеров, жонглеров и актёров.

При обилии и разнообразии гостей Патриция всё же заметила, что большинство из них холостые мужчины. Она поинтересовалась у супруга, отчего так? На что Генрих лаконично и просто ответил:

– Пора присматривать для нашей дочери подходящего жениха.

Патриция приуныла.

– Не рано ли ты занялся этими поисками?

– Не рано. Четырнадцать лет – самый подходящий возраст, чтобы не торопясь найти удачную партию. Смотри, как дочь расцвела. Мужчины бросают на неё недвусмысленные взгляды, скоро начнут свататься. Я желаю заранее присмотреться к претендентам на роль моего зятя.

Да, Маргарет взрослела, ещё каких-нибудь пару лет, и она улетит из родного дома. Участь всех матерей растить и холить дочь, чтобы потом отправить в чужие края, в чужую семью. Делать нечего, надо с этим смириться. И Патриция сама стала внимательнее приглядываться к приехавшим холостым мужчинам. Её дочь должна быть не только богата и знатна, но и счастлива.

А Маргарет ещё и не думала о будущем браке, она наслаждалась жизнью. Девушка обожала праздники, веселье, обожала быть в центре внимания, слышать восхищение, которое вызывала её красота. Она радовалась всем гостям без исключения, знатным и не очень, молодым и старым, хорошо знакомым и тем, кого ещё никогда не встречала. Ведь чем больше людей, тем веселья больше, тем больше восхищения. Заслышав стук копыт, девушка немедленно подбегала к окну и с интересом разглядывала въезжающих во двор гостей. К обеду Маргарет тщательно подбирала наряд и украшения, а Астрид укладывала её прекрасные золотые волосы в замысловатую причёску – в таком обрамлении красота девушки сверкала ещё ярче, и другим женщинам тягаться с ней становилось невероятно трудно.

Солнце уже поднялось высоко, когда в покои Маргарет с большим кувшином тёплой воды в руках и вышитым голубым полотенцем на плече вошла Астрид.

– Доброе утро, госпожа! – громко произнесла она, пройдя в комнату.

– Доброе утро, Астрид! – потягиваясь в кровати, отозвалась Маргарет.

– Сегодня вы спали дольше обычного. Должно быть, сказалась вчерашняя усталость. Вы так много танцевали, что даже стёрлась подошва у ваших туфелек.

Астрид подошла к небольшому столику, на котором стоял серебряный таз для умывания, вылила в сосуд воду и добавила в неё благовония из баночек, толпившихся тут же большом количестве.

– Ах, Астрид, я бы и сегодня точно так же провела вечер! – восхитилась Маргарет, усевшись по-турецки. – А то и весь день бы! А может даже и ночь!

– Да-да, я знаю, вас хлебом не корми, дай только потанцевать да повеселиться.

– А какие были кавалеры! Ты видела?

– Ну конечно!

– Все так галантны…

– И все очарованы вами.

– Да, я красива! – девушка гордо вздёрнула носик.

Маргарет резво вскочила с кровати и подбежала к зеркалу. Подхватив пальчиками подол длинной белой камизы, будто подол платья, девушка начала петь и танцевать, игриво кокетничая со своим отражением. Золотые волосы немного растрёпаны после сна, но это ничуть не умаляло её обаяния. Оставив на столе тяжёлый кувшин, Астрид с умилением наблюдала за своей любимой воспитанницей и хлопала в ладоши под такт её танца.

– Ну, хватит, госпожа Маргарет, хватит, – после мягко призвала нянька. – Идите умываться, а то вода остынет.

Перестав танцевать, девушка ещё раз кокетливо улыбнулась своему отражению и послушно направилась к тазу с водой. Прибрав немного волосы, она с удовольствием несколько раз плеснула себе в лицо ароматную воду.

– А что, матушка и отец обо мне уже спрашивали? – поинтересовалась Маргарет, утираясь полотенцем.

– Да, спрашивали, – ответила Астрид. – Я им сказала, что вы ещё спите, и они не потребовали вас разбудить. Они тоже понимают, что после вчерашних танцев вам нужно отдохнуть. А завтрак я лучше принесу вам сюда.

– Хорошо, дорогая Астрид.

Девушка отдала няне полотенце и радостно чмокнула её в толстую мягкую щёку. Настроение у Маргарет было великолепное.

– А не знаешь ли, приехали сегодня ещё гости? – вновь спросила Маргарет, подбежав к окну и выглянув во двор.

– Прошу вас, госпожа, отойдите от окна! – воскликнула Астрид. – Вы же не одеты!

– Я так крепко спала, что абсолютно ничего не слышала, – продолжала смотреть в окно девушка.

– Никто сегодня не приезжал, – ответила Астрид и отвела воспитанницу вглубь комнаты. – Вот оденетесь и можете сколько угодно смотреть в окно.

– Кстати, Астрид, сегодня я хочу надеть то платье, которое мне подарил дядя Норберт, – сказала Маргарет, присаживаясь к зеркалу.

– Я знала, что вы захотите надеть именно этот наряд, и уже приготовила его для вас.

Астрид достала из ящика туалетного столика гребень и начала не спеша расчёсывать волнистые локоны девушки.

– Какая же ты молодец, Астрид! Оно потрясающе красиво! А ты видела, какой кулон с рубином дядя подобрал к этому платью?

– Граф Регентропф вас балует не меньше вашего отца родного, – отозвалась Астрид. – Хотя у самого уже две дочери. Их надо наряжать.

– Они ещё маленькие, – махнула рукой Маргарет, – им рано носить такие украшения.

– Вы в их годы драгоценности уже носили.

Разговор был прерван вошедшей в покои молодой служанкой.

– Извините, госпожа, – поклонилась она. – Пришёл гер Вольфгарт и спрашивает, сможете ли вы принять его?

– Зигмунд? – и щёки Маргарет тут же вспыхнули краской смущения.

– Скажи, чтоб зашёл позже, – распорядилась Астрид.

– Нет-нет! – воскликнула Маргарет. – Пусть подождёт немного, я его приму.

Служанка поклонилась и вышла из комнаты.

– Скорее, Астрид, причеши меня и подай какое-нибудь блио, – попросила Маргарет.

– Вы даже ещё не позавтракали, – упрекнула няня. – Зигмунд может и позже зайти.

– А вдруг у него что-нибудь важное? – возразила