Ливень в графстве Регенплатц - Вера Анмут

– Бессмысленно скрывать, что мне нравится госпожа Маргарет. Но понимая, что в глазах общества я для неё не пара, я скрываю свои чувства от неё. Да и от себя, признаться, тоже. Не беспокойтесь, ваше сиятельство, обещаю, что ни словом, ни взглядом не задену чести вашей прекрасной дочери.

– Спасибо за прямоту и за честность, Зигмунд. Я не желал тебя обидеть.

Но всё-таки обидел.

– Разрешите мне удалиться, ваше сиятельство, – Зигмунд отвесил почтительный, но холодный поклон.

Ландграф эту холодность почувствовал и всё же не посчитал себя неправым. Достойное будущее дочери для него было важнее уважения простого художника.

Регентропфы любили устраивать празднества, затевать игрища, турниры; они использовали любой повод, чтобы развлечься самим и развлечь своих гостей. Йохан фон Регентропф, отец Генриха, даже пристроил к замку большой крытый манеж специально для того, дабы проводить турниры не только тёплой весной и жарким летом, но и в дни дождливой осени и холодной зимы. В спокойные будни там же обучали мальчиков верховой езде и дрессировали лошадей.

Длинный манежный зал был просторен и имел высокий потолок. Вдоль стен размещались удобные трибуны для знатных господ, над ними выстроены балконы, с которых за зрелищами могли наблюдать остальные зрители. Широкие окна, расположенные почти под самым потолком, впускали в зал много света.

К турниру уже всё было готово. В зале стоял гул голосов, пёстрая толпа гостей не спеша разливалась по трибунам. Семейство Регентропф уже заняло центральные места, задрапированные тёмно-синей материей, рассадило вокруг себя наиболее близких и уважаемых людей. И лишь два кресла оставались пустыми. Берхард и Кларк убежали на украшенные разноцветными гирляндами балконы. Оттуда открывался вид на всю арену и всех зрителей на трибунах, и можно было рассмотреть каждого участника.

– Смотри, Кларк, вон твой отец!– указал Берхард в толпу готовящихся к поединкам участников турнира.

Граф Кроненберг при помощи своего оруженосца заканчивал облачаться в доспехи. Кларк гордился своим отцом, смелым и доблестным, честным и справедливым. Именно таким и должен быть настоящий рыцарь, и Кларк будет таким же обязательно.

– Какое пышное перо на шлеме того рыцаря! – изумился Кларк, увидев, как воин, стоявший рядом с его отцом, надевает шлем.

– Иногда купцы привозят такие перья в Крафтбург, – отозвался Берхард. – Эх, и дорого они стоят! Говорят, птицы с таким оперением обитают в южных землях, где живут иноверцы.

– В тех землях, куда направляются со святой миссией крестоносцы?

– Нет, ещё южнее. Где у людей кожа чёрного цвета. Помнишь, мастер Вольфгарт нам рассказывал о них?

Кларк нахмурил брови, вспоминая урок мастера Вольфгарта.

– Да, помню… – неуверенно ответил он. – Название земель ещё такое… Ах… Аф…

И Кларк снова углубился в память. Науки давались ему с определённым трудом. Тело юноши рано развилось, и внешне он выглядел намного старше Берхарда, а вот знания его были значительно слабее, нежели у друга.

Тем временем приготовления к турниру шли своим чередом. Знаменосцы с разноцветными флагами занимали свои места, готовясь выйти на манеж, конюхи ещё раз осматривали облачения коней, проверяя подпруги, оруженосцы несли мечи и копья своим господам.

– Эх, Кларк, вот бы тебе тоже на турнир! – вдруг высказал Берхард.

Кларк улыбнулся этой затеи. Ему нравились боевые игрища, и он часто представлял себя в роли их участника. Но сейчас Кларк в ответ лишь покачал головой:

– Я ещё слишком молод.

– Интересно получается, – усмехнулся Берхард. – Для военных сражений ты не молод, а для потешного турнира ещё подрасти надо?

– Война – это вынужденная битва, – серьёзно произнёс Кларк. – И ты же знаешь, отец не хотел меня брать с собой. Я тайно за ним поехал, и раскрылся лишь далеко от дома, когда лагерь ставили.

– Да, ты очень смелый человек. Я вот даже и не знаю, смог бы сам так поступить.

– Уверен, если бы твои земли и родные люди были в опасности, то смог бы.

С приездом друга Берхард чувствовал себя легче и свободнее. Стал разговорчивее веселее, в глазах его заблестела жизнь. Генрих был доволен переменами в сыне и относился к Кларку с отеческой теплотой, чем вызывал у Патриции ещё большее раздражение.

– Тебя отец зовёт, – указал Кларк.

Берхард повернулся в указанном направлении. Ландграф действительно делал рукой жесты, подзывая сына к себе. Берхард сморщил нос и помотал головой, отец в ответ нахмурил брови, и жесты его стали резче.

– Нужно идти, – сказал Кларк.

– Не хочу, – глубоко вздохнул Берхард и облокотился на перила. – Давай останемся здесь.

– Твоё место рядом с семьёй.

– Вместе со мной будет сидеть Густав. Его глупые шутки уже невыносимы. Он всегда так грубо смеётся над всеми, будто сам умеет и знает всё на свете. А мать? Посмотри, как она надменна. Когда я к ней подхожу, мне становится по-настоящему холодно, словно зимой.

Нотки печали снова пронзали голос юноши, и глаза тронула грусть. Кларк видел отношения родных к своему другу и никак не мог понять, почему оно такое, за что? Прислуга и то любила Берхарда больше, чем его мать и сестра с братом.

– Ты не спрашивал у отца, почему мама к тебе так относится?

– Нет. Не хочу жаловаться. Если она меня ненавидит, значит, есть за что.

– Но за что? Чем ты мог отравить ей жизнь? Ты же хотел узнать это, так узнай. Не хочешь говорить с отцом, так поговори с матерью.

Но Берхард вновь покачал головой.

– Не буду я ни с кем говорить, особенно с ней. Это бесполезно. Она не скажет мне ни слова, просто отвернётся и уйдёт. Она всегда так поступает.

– Я бы не стал долго терпеть такое…

– Я уже привык. – Берхард выпрямился и повернулся к другу. – Да и что мне с её молчания? Не хочет общаться со мной, так и не надо. Я не буду чувствовать себя несчастным, пусть и не надеется. У меня есть ты, мой хороший друг, есть любовь и поддержка отца. И вот, мой талисман.

И юноша достал из-под воротника жемчужную капельку на золотой цепочке. Улыбнувшись, Берхард подержал кулон на ладони, любуясь его мягким светом, а после сжал в кулаке.

– В тяжёлые и грустные минуты мне достаточно вот так сжать жемчужину, и спокойствие возвращается в душу мою. Отец говорит, что я должен хранить этот талисман, так как в нём живёт мой Ангел-хранитель. И знаешь, Кларк, я ему верю. Этот Ангел действительно мне помогает.

– Что там за ангелы у тебя? – вдруг раздался рядом с мальчиками насмешливый голос Густава. – К ним уже собираешься? Могу пожелать тебе доброго