Ливень в графстве Регенплатц - Вера Анмут

Берхард обернулся и ткнул в брата колючим взглядом.

– Я не сомневался в твоих искренних чувствах, – сухо ответил он.

– Что ты там прячешь в кулаке?

– Не твоё дело.

И Берхард поспешил убрать кулон под ворот рубашки. Да только Густав успел поддеть пальцем цепочку, и кулон снова выскочил из-под одежды.

– Жемчуг! Ты носишь жемчуг, как девчонка! – воскликнул Густав, потрясая кулоном, и громко издевательски рассмеялся. – Девчонка! А я-то думал у меня лишь одна сестра!

Стоявшие рядом люди обернулись на смех, на их лицах читалось любопытство.

– Густав, прекрати немедленно! – вступился за друга Кларк. – Ты ведёшь себя глупо.

Веселье Густава немедленно прекратилось, и в глазах его вспыхнул гнев:

– А ты кто такой? По какому праву указываешь мне? Безродный приживал!

Кулак Берхарда немедленно пресёк оскорбления. Удар пришёлся в скулу и был не слишком сильным, но худенькому мальчишке и этого хватило, чтобы свалиться с ног. Толпа вокруг ахнула. Падая, Густав потянул за цепочку и порвал её. Ахнув от испуга, Берхард спешно склонился над стонущим братом, только вовсе не для того, чтоб тому помочь, он желал вернуть себе сорванный кулон. Однако Густав спрятал руку с цепочкой за спину и попятился назад. Двое стоявших рядом мужчин помогли ему подняться.

– Отдай мне кулон, – потребовал Берхард.

Густав смотрел на брата волком.

– На, возьми, – протянул он цепочку.

Однако лишь Берхард сделал движение вперёд, как Густав тут же снова отвёл руку. После он вновь протянул жемчужину, и поцокал языком, будто подзывая собаку. По наглой улыбке брата Берхард понял, что тот просто так кулон не отдаст, а будет играть в «попробуй, отними». Даже замечания посторонних на него не влияли.

– Сюда поднимается ваш отец, – вдруг сообщил Кларк.

Густава это известие не обрадовало, игра была испорчена. Толпа повернула головы к лестнице и начала расходиться, не желая быть причастной к семейной ссоре хозяина замка.

– Лучше отдай сам, – предупредил Берхард.

Густав знал, что отец любил Берхарда и прощал ему всё, но это лишь сильнее бередило злость его. В глазах отца во всём произошедшем, конечно, будет виноват он. Не желая выслушивать попрёки родителя, Густав зло процедил: «Подавись своей побрякушкой», и бросил кулон как можно дальше. Перелетев через перила, жемчужина пропала в жужжащей толпе под балконом. Кларк и Берхард кинулись к перилам и глянули вниз, но опоздали – проследить, куда упал кулон, не удалось. С тяжёлой обидой в сердце Берхард выпрямился и обернулся, однако Густава уже и след простыл.

– Трусливый мерзавец, – высказал Кларк. – Едва услышал об отце, так сразу в бегство!

Берхард вновь посмотрел с балкона в толпу зрителей.

– Кулон наверняка где-то между скамеек, – проговорил он. – Пойдём, поищем. Мне нужно его вернуть.

– Может, займёмся поисками после? – предложил Кларк. – Тебя отец ждёт на трибуне. Видишь, он опять подаёт тебе знаки.

Ландграф фон Регентропф действительно ждал сына на трибуне, и хмурый взор его говорил о нарастающем недовольстве. Генрих не покидал своего места и даже не думал интересоваться возникшей кутерьмой на балконе. Кларк специально сказал о его приближении, чтобы остановить мерзкую игру Густава.

– Нет, – не согласился Берхард, – после кулон кто-нибудь подберёт. Я пойду искать сейчас.

– А вдруг он вылетел на манеж?

– Надеюсь, что не вылетел.

Мальчики быстро спустились с балкона и направились к тому месту, куда предположительно упал кулон. Вдруг им навстречу вышла девочка лет десяти и, превозмогая робость, тихо проговорила:

– Прошу прощения, что остановила вас, но мне кажется… эта вещь ваша… – и девочка протянула в раскрытой ладошке жемчужный кулон на золотой цепочке.

– Да! Это мой амулет! – воскликнул Берхард. – Вы нашли его!

– Я сидела с отцом на трибуне, вон там… Украшение упало прямо мне на колени. Я подняла голову и увидела, как вы смотрите вниз… Я подумала, что вещь ваша…

– Спасибо! Вы… Вы сняли камень с моей души.

Берхард осмотрел украшение. Цепочка порвалась, и потому надеть её на шею сейчас оказалось невозможно. Придётся сначала отдать на реставрацию ювелиру. Но Берхарда это мало расстроило, его радовало уже то, что кулон не пропал.

– Вижу, эта жемчужина вам очень дорога… – заметила девочка.

Берхард внимательнее пригляделся к спасительнице его амулета. Она ему понравилась: приятное лицо с лёгким румянцем смущения на щеках, пышные вьющиеся русые волосы, прибранные атласной лентой. Наряд простой, но сшитый по моде, и никаких драгоценностей. «Может, служанка какой-нибудь юной графини? – предположил Берхард. – Тогда почему она занимает место на трибуне?»

– Позвольте узнать ваше имя, фройлен? – поинтересовался он.

Девочка ещё больше смутилась и спрятала под пушистыми ресницами робкий взор светло-карих глаз.

– Меня зовут Гретта, – всё так же тихо произнесла она.

В этот миг горны громко объявили о начале турнира. Гул в манеже начал смолкать, зрители приготовились к предстоящим зрелищам.

– Извините, – вдруг засуетилась Гретта, – мне необходимо вернуться к отцу. Рада, что смогла помочь вам.

И подобрав подол платья, девочка быстро убежала на трибуны. Берхард не ожидал столь скорого расставания.

– Кто она? – спросил он у друга. – Ты её знаешь, Кларк?

– Нет, – пожал Кларк плечами. – Какая-то Гретта. Судя по одежде, прислужница в богатой семье.

– Я тоже сначала так подумал. Но она с отцом на трибунах…

– Тогда, возможно, она дочь какого-нибудь не слишком знатного дворянина.

– Выясни это, Кларк. Пожалуйста.

– Попробую. А сейчас иди к отцу, Берхард, иначе рискуешь окончательно разозлить его.

Ханна торопливо шла по коридору. Она опаздывала, и потому шаг её был быстр. Турнир уже начался, уже объявляли имена участников. Ханна прислушивалась к голосу глашатая, стараясь разобрать слова. Она знала, тот рыцарь приехал сегодня утром. Она ещё не видела его, но слышала, как упоминали его имя. Она ждала его, много лет ждала, и вот он приехал.

Ханна уже почти бежала, как вдруг из тёмной арки в стене кто-то схватил её за руку. Девушка вскрикнула от испуга и неожиданности, и сердце её замерло. Но, вглядевшись в бородатое лицо схватившего её мужчины, Ханна выдохнула с облегчением и улыбнулась.

– Гернот, – тихо и с теплотой произнесла она.

– Узнала, – довольно пробасил высокий темноволосый мужчина. – Помнишь ещё, значит.

– Конечно, помню, – и Ханна прижалась к могучей груди рыцаря.

Гернот промычал что-то ещё более довольное и руки его обвились вокруг стройной девичьей талии. Но Ханна вдруг резко подняла голову, и в глазах её сверкнул упрёк.

– А я бы вполне могла тебя забыть, рыцарь Боргардт, – резко высказала девушка и откинула от своей талии мужские руки. – Ты мне обещал вернуться через два года, а приехал через десять лет. Десять!

– Я воевал…

– Война давно окончилась.

– Я попал