Измена. Я требую развод - Лера Лето

Егор удивленно смотрит то на Лизу, то на меня, а потом мы оба начинаем смеяться. Лиза смотрит немного обиженно.

— Что я смешного сказала? Ну, им же весело, а у меня нет сестрички, значит надо ее купить.

Ее детская непосредственность меня очень умиляет, но надо бы, наверное, сказать ребенку, что это не так делается. Или нет? Я смотрю на Егора, которого явно посещают те же мысли.

Как вообще детям рассказывают о том, откуда они взялись? У меня совершенно точно нет в этом опыта. Когда я была маленькой, бабушка сказала, что детей находят в капусте. И я долго потом искала капусту, чтобы поискать в ней сестричку.

Потом одногрупник в саду сказал, что детей аист приносит. Долго же я тогда искала аиста, а когда нашла, пыталась залезть на столб, где находилось гнездо. Конечно, я не смогла туда залезть, но любопытство меня не оставило.

— Детка, а кто тебе сказал, что сестричек покупают в магазине? — спрашивает Егор.

— Бабушка Лида, конечно, — резко отвечает она.

— Ну, бабушка Лида, наверное, забыла. Дело в том, что когда мужчина и женщина любят друг друга, у них появляются дети. Растут они в животе у женщины, а потом рождаются на свет. А в магазине можно купить им коляску, колыбельку или одежду.

Егору явно сложно далась эта речь. Он становится очень собранным, серьёзным и даже немного краснеет. Лиза же задумывается и затихает.

Пара минут проходит в тяжелом молчании, Егор явно размышляет, каким будет ее следующий вопрос, а я просто веселюсь про себя, но очень зря. Потому что Лиза поворачивается ко мне с улыбкой.

— Эмма, тогда ты роди мне сестричку!

Этого я не ожидала. Я смотрю на девочку широко раскрытыми глазами, открываю и закрываю рот, совсем не понимая, что на это ответить. Егор сидит и тихо ржет, потому смехом это назвать неправильно. А Лиза смотрит на меня и ждет ответа.

Я судорожно соображаю, что сказать, но никак не могу понять, чего от меня ждут, как правильно ответить ребенку, да и что об этом думает Егор.

Конечно, я хочу детей. Я всю жизнь хотела детей, только каждый раз Марк находил причину, почему «не пора». И сейчас я почти свободна, напугана немного, но в целом моя жизнь начинает стабилизироваться. Конечно, сейчас вроде тоже «не пора», я только ремонтирую домик для кафе, планирую упорно работать, печь, месить, мешать… Только, почему нет? Чем всё это может помешать, я ведь, в теории, не одна, если Егор в деле. Ну, не прямо сейчас, конечно, но раз он спас мне жизнь, говорил, что влюблен и почти подарил дом, то его намерения похожи на серьёзные.

Наверное, Егор почти видит, как в моей голове вращаются шестеренки, так что решает помочь.

— Мы обсудим это с Эммой, детка. Всё это сложно и долго, но, шанс получить сестричку или братика у тебя точно есть.

Он улыбается и смотрит на меня так, что я мигом краснею и киваю, как болванчик.

— Ну, тогда ладно, — удовлетворенно кивает Лиза, а я смотрю на довольного дровосека.

Иметь со мной детей он явно не против. Только вот до процесса, от которого они появляются, мы как-то пока не дошли.

.

— Смотри, деточка, вот это я, — Лидия Петровна держит на коленях альбом со старыми фотографиями и указывает пальцем на милую девушку в нарядном платье. Она такая же рыжая и кудрявая, как я. Надо же.

— Ух ты! Да вы тоже рыжая, Лидия Петровна!

— Да, прямо как ты была. И подруга моя лучшая тоже была рыженькая, на тебя очень похожая. Что-то фото не могу найти. Ну, потом как-нибудь.

Надо же, и в самом деле у нас есть что-то общее. Рыжие волосы, веснушки. Вполне можно представить, что это моя бабуля.

Меня бабуля и растила, родители ушли рано, как и у Егора, а бабушка осталась и стойко растила меня до шестнадцати. А потом и она ушла, осталась я, одна в ее квартире, под надзором опеки.

Завещание на мой двадцатый день рождения нашло меня уже в объятиях Марка.

Этот день я пытаюсь провести спокойно и радостно, как и вчерашний, и позавчерашний. Солнце светит, море пенится, только ленивый не пойдет гулять, а ленью я уж точно не отличаюсь.

Я немного занимаюсь домом, ставлю тесто на синабоны, оставляя его подойти. Вообще эти булочки с корицей и сырным кремом — моя большая слабость. Бабушка готовила обычный булочки с корице и, мне кажется, после них весь дом пах сказочно. Чем-то добрым и родным, почти сказочным. Я много раз пыталась повторить её рецепт, но не получалось, пока я не нашла где-то статью про синабоны. Они совсем другие, но я всё равно чувствую запах сказки и вспоминаю бабушку, когда их готовлю.

Дальше я немного гуляю по набережной, пока Егор с Лизой отбывают повинность у зубного, а потом держу путь домой. Медленно и неторопливо я иду к дому, даже не смотря по сторонам.

Я уже привыкла чувствовать себя спокойно, так что рука на моем запястье ощущается, как что-то запредельно невозможное.

Стоит мне обернуться, как я перестаю верить своим глазам. Марк стоит передо мной со странным выражение лица, и это его рука держит мою. Но разве может он оказаться тут?

Я в недоумении смотрю на свое запястье, на его пальцы, которые смыкаются вокруг него, а потом перевожу взгляд на него еще раз.

Ну да, Марк. Что ему тут надо?

И тут он дергает меня к себе.

Я от неожиданности почти лечу вперед, но вовремя начинаю тормозить ногами. Упираюсь ими в асфальт и пытаюсь вытащить руку и его плена, то тщетно.

Конечно, от сильнее меня, тут и думать нечего. Но зачем ему тащить меня куда-то?

Я судорожно осматриваю пространство вокруг Марка и понимаю, что он, наверное, планирует тащить меня в машину, что стоит метрах в тридцати от него. От нас. Тридцать