Моя мачеха – иномирянка - Ольга Ивановна Коротаева

– Хвала Кразю, что тебе и не нужно, – подмигнула ей и залпом выпила содержимое.

Не прошло и минуты, как глаза налились тяжестью, а тело наполнилось приятной истомой. Конни помогла мне улечься и заботливо подоткнула одеяло с боков. Пожелав сладких снов, девушка ушла.

Я же закрыла глаза и оказалась дома.

Первый миг стал таким шоком, что я не могла даже моргнуть. Когда же вспомнила, как дышать, то обвела свою комнатку растерянным взглядом. Машинально отмечая слой пыли на столе, инструменты, лежавшие в том же положении, где я их оставила в последний раз, ссохшиеся и потрескавшиеся заготовки, прикусила нижнюю губу.

Перед глазами всё поплыло от слёз, в груди будто что-то оборвалось. Я стояла и, не двигаясь с места, горько плакала. Не спасали мысли о том, что Амелота, наверное, уже здорова, раз я вернулась. И о том, что теперь я свободная, обеспеченная женщина, которая может заниматься тем, чем хочет, а не чем приходится.

Слёзы катились и катились по щекам, не принося облегчения.

Сколько я так простояла, не имела понятия.

Казалось, что сама превратилась в скульптуру. Закрыв глаза, прошептала:

– Не хочу…

– Поздно отказываться! – Звонкий весёлый голос заставил меня вздрогнуть. – Ты сама вчера убедила папу прогуляться верхом. Так что вылезай из постели, соня!

Не веря собственным ушам, я разлепила ресницы и увидела перед собой Амелоту. Девочка уже была одета и причёсана. Книсска держала в руках шубку девочки и недовольно косилась на мою Конни. Служанка неторопливо и скрупулёзно готовила моё платье для верховой езды. Казалось, девушка не обращала внимания на зависть той, чьё место заняла.

– Соэр Кендан ожидает в конюшне, – сухо добавила Молари. – Он ушёл на рассвете.

Бывшая любовница мужа держала изящные ладони на спинке коляски воспитанницы и смотрела на меня с осуждением и тоской. Представляю, что она подумала о том, почему я проспала. Увы, это не соответствовало истине…

«Стоп, – осадила себя. – Не „увы“. Счастье, что это неправда!»

– Мне жуткий кошмар приснился, – пожаловалась я Конни, когда девушка помогала мне умыться. – Надо спросить у Кендана, не просроченное ли зелье он купил.

– Я тщательно слежу за тем, что попадает к вам на стол, – растягивая слова, важно возразила служанка. – Пробую всё-всё сама! Поверьте, никто вас не отравит.

Нахмурившись, я посмотрела на гордую собой Конни и похолодела при мысли, что она может случайно пострадать от одной из охотящихся на меня гадюк. Позволяя себя одеть, раздумывала о том, что скоро я узнаю, зачем Кендан собрал в замке целый серпентарий.

Глава 44

Стоило нам выйти, как я охнула:

– Какой мороз! – Изо рта выпорхнуло белоснежное облачко пара. – Почему не сказали, что сегодня так холодно? Так, стоп. Никаких прогулок. Не хватало ещё обморожения…

– Пап! – замахала руками Амелота, увидев приближающегося к нам Кендана. – Стенси не в лучшем расположении духа. То вставать не хотела, а теперь и вовсе утверждает, что слишком холодно… Не хочет гулять. Ты обязан убедить её!

– Непременно, – мягко улыбнулся он девочке, а потом повернулся ко мне и предложил локоть. – Что же тебя тревожит, моя дорогая?

Невзирая на его улыбку, я заметила, что пристальный взгляд мужчины был внимательным. Должно быть, я озадачила его, торопливо сбежав прошлой ночью. Невесомо коснувшись кистью его предложенной руки, я осторожно спустилась по ступенькам и тихо ответила:

– Дело не во мне. Я боюсь за Амелоту. В такой мороз даже взрослый человек может пострадать, что говорить о ребёнке, которому трудно двигаться? Кровь в ногах циркулирует слабо, и…

Я поняла, что снова перешла на термины моего мира, и замолчала. Кендан кивнул, указывая на лошадей.

– Она будет верхом. Конь греет седока, защищая от обморожения. К тому же я велел одеть Амелоту как можно теплее. Не говоря о том, что всегда можно согреться у костра или заехать в деревню.

Подался ко мне и, щекоча бородкой, шепнул:

– Всё будет хорошо. Я позабочусь о вашей безопасности. – Указал взглядом за мою спину. – Как и он.

Оглянувшись, я вздрогнула при виде Рэнда. Воин был одет в серые меха, но в разрезах пушистого плаща серебрился металл доспехов. Вспомнив, как в детстве прилипла к качелям, я мысленно послала опасному человеку пару не самых хороших пожеланий.

И зачем он увязался за нами?

К сожалению, не он один.

– Прошу прощения, что вам пришлось ожидать, – весело возвестил соэр Тартан. В белоснежных мехах и серебристой одежде он выглядел добрым принцем из сказки. – Я никак не мог решить, приглашать на прогулку кузин или нет.

У меня в груди ёкнуло. Надежда на откровенный разговор с Кенданом и так стремительно таяла, а если и «родственницы» присоединятся, то вероятность, что диалог состоится, вовсе скатится к нулю.

– И что ты решил? – не очень вежливо спросила я.

– Спросил их, – лучезарно улыбнулся мужчина. – Эстан посчитала, что погода не способствует променаду, – хитро усмехнулся соэр Фений, и я выдохнула с некоторым облегчением. Но «брат» тут же добавил: – А вот соэр Вернен не испугался мороза.

Я сжала пальцы руки, которая лежала на предплечье мужа. Должно быть, больно… Но Кендан, даже не поморщившись, положил на них ладонь и посоветовал:

– Надень варежки, моя дорогая. – И повернулся к дочери. – Позволь, я отнесу тебя…

– Нет! – высоким голосом перебила она и, стушевавшись, виновато призналась: – Я хочу попробовать сама.

– Ещё рано, – взволнованно сделав шаг вперёд, запротестовала я.

– Но я хочу, – упрямо повторила Амелота.

Поглядела на меня исподлобья и обиженно поджала губки. Понимая, что все взоры сейчас направлены на меня, и даже Кендан даёт жене право решить данный вопрос, я сдалась.

– Ну хорошо. Под моим присмотром. Но если ощутишь головокружение или слабость, тут же назад. Вернёмся в замок, и никаких возражений.

– Всё будет хорошо, – воодушевилась девочка и, едва не подпрыгивая, нетерпеливо протянула нам с Молари руки. – Скорее же!

Мы с бывшей любовницей Кендана переглянулись, и в глазах женщины я заметила то же волнение, что не оставляло и меня. Следовало обрадоваться, что Молари действительно заботится о ребёнке. Когда я вернусь домой, сейра не даст девочку в обиду. Но искренне ощутить благодарность не удавалось. Да и отправляться в свой мир хотелось всё меньше.

Сон, который пришёл ко мне этой ночью, выбивал воздух из лёгких одним воспоминанием. Казалось, что я начала жить, лишь когда попала в этот мир. А