Избранная огнём - Айрин Дар

— Кто ты такой? — наконец повернулась я к нему, забывшись, и меня засосало внутрь его глаз. Будто серебряный водоворот кружил, от чего голова стала ужасно тяжелой, и, чтобы не упасть, я схватилась за его куртку.

— Осторожно, — подхватил он меня под локти, — ты еще слаба.

Это была слабость иного рода, невозможность держать себя в руках и владеть собственными мыслями. Я не узнавала себя после встречи с ним.

— Мне пора, Лия.

— Опять? — выдохнула я, разочарованно вздыхая. — Ты только пришел.

— У меня остались кое-какие дела.

— Важнее меня? — сказала я, и тут щеки окрасились ярко-красным. — Нас, — мои глаза бегали, я сказала то, что не следовало.

— Помнишь, что тебе нужен отдых? — проигнорировал он мои слова. — Мне тоже следует привести себя в порядок, — он приподнял вверх поврежденное плечо.

— Где ты живешь?

— Хочешь в гости? — усмехнулся. — Может, потом, — не отказал он. — Будь с друзьями.

— Зачем тогда ты пришел сегодня?

— Меня хотели видеть.

— Я тоже хочу, — осмелела я, не отрывая от него взгляда.

— Лия, — мое имя прозвучало как-то грустно. Наверное, я доставляла ему лишние хлопоты своей навязчивостью, а он, как любой культурный человек, не мог взять и послать меня лесом.

— Все хорошо, — решила я изменить тактику, посмотрев на себя со стороны и ужаснувшись. Самоуважение резко упало на самую низкую отметку. Можно было винить недавний стресс и чудесное излечение, словно кто-то копался в моей голове и поменял установки, но пора приходить в себя. Есть каждый из нас и цель: спасти мир. Вот к ней и надо идти.

Я обогнула его, неторопливо направляясь к двери, а, когда обернулась, Маркуса уже не было.

— Что-то вы долго, — встретила меня ухмылкой Тоннеля.

— Не дольше, чем вы, — намекнула я на их поход с Виталиком.

— Я смотрю, у кого-то зубы заточились!

— Не одной же тебе можно.

— Ну раз все знают, — Виталик положил руку на плечо Тоннели.

— Да уйди ты, — стряхнула его ладонь та.

— Если бы я могла не только лечить, но и успокаивать, — посетовала Тами.

— Маркус пробовал, это временное явление, — сказал негромко Валера. — Ее цвета меняются снова.

— Я вот не пойму, — Виталик снова задумался над чем-то. — Почему у нас один дар, а у блондина два.

— Это только те, которые мы видели! — подняла палец Тоннеля. — Кто знает, что еще скрывается за его симпатичной мордахой.

— Эй, — покоробили ее слова Виталика, — это место уже занято.

— Тобой что ли? — усмехнулась она.

— Ну не Слепым же.

— Спасибо, — хмыкнул Валера.

— У тебя другие качества, — поддержала его Тами.

— Да я не обижаюсь.

— Что скажешь? — обернулась ко мне Тоннеля.

— Я?

— К тебе обращаюсь, да.

— Не понимаю.

— Что думаешь о блондине? Хотя ладно, — махнула она на меня рукой, словно я была пропащая. — Ты слишком субъективна.

— Почему?

Но она не удостоила меня ответом.

— Надо решать, что дальше делать, — продолжила она.

— Хочешь еще раз попробовать пересечь то место? — удивился немного Виталик.

— Мне кажется, все очевидно, — ответила за себя Тами. — Нужно делать то, что говорит Маркус.

— Ему можно верить? — скривилась Тоннеля, молотя пальцем себе по щеке. — Давайте проголосуем.

Три руки поднялись вверх, и Тоннеля поняла, что их голоса с Виталиком ничего не решают.

— Ладно, посмотрим, что дальше. Но я буду за ним следить, — предупредил Виталик и направил в глаза указательный и средний пальцы, суфлируя жестами.

На следующий день Маркус не пришел, впрочем, как и через два дня.

— Может, что случилось? — беспокоилась Тами, выражая мое волнение словами.

— Меня боится, — усмехнулся Виталик. Он вжился в роль силача и выкорчевал несколько деревьев неподалеку от дома, я видела их тела, варварски выдранные из земли. На мой вопрос для чего, он лишь пожал плечами, отвечая: потому что могу. Я понимала, он ищет край, за который ему нет возможности заступить. Мне тоже следовало бы приручить лису, чтобы использовать дар не в минуты страха или злости, а оставаясь спокойной, ведь нам предстояла битва, где разум должен быть холодным и беспристрастным. На кону слишком ценное: наши жизни и жизни других людей.

Глава 34

Я готова была поспорить, что в окне мелькнул чей-то силуэт, и в следующую минуту Маркус оказался рядом с Виталиком.

— Кто же по мне больше всех скучал? — улыбался он, укладывая руку на плечо парня.

— Не припомню, когда мы стали друзьями, — воззрился на него Виталик.

— Команда, — напомнил ему помощник, убирая руку. — Ну что, вы готовы?

— Можно вопрос? — подняла руку Тоннеля.

— Ты мне напоминаешь ребенка в 4 года, — усмехнулся Маркус, а Юля показала средний палец. — Да, вопросы — это здорово, — тут же сказал он. — У тебя пытливый ум.

Она смерила его взглядом.

— Как ты стал бессмертным?

Маркус смотрел на нее дольше обычно, словно раздумывая, стоит ли открывать тайну.

— Это секрет?

— Если не хочешь или не можешь, — пытался защитить его Валера.

— Ты на чьей стороне, Слепой? — удивленно посмотрела на него Тоннеля.

— Все в порядке, — успокоил его Маркус, а я старалась думать не о его губах, а о том, что он сейчас скажет.

— Я был таким же как вы, родился в семье, где мать, отец и трое сестер. До определенного момента даже не знал, что мне предстоит стоять на защите мира. Когда пришел Аарон, я был женат и имел двоих сыновей.

Он взял паузу, я понимала, что он давно потерял родных, но даже сейчас ему было нелегко говорить о них. Опустив глаза, чтобы не смущать своим взглядом, я теребила пальцы, ожидая продолжения. Даже Тоннеля притихла и не желала перебивать.

— Конечно, выбор есть всегда, я мог просто остаться с семьей, но какой я мужчина, если не встану на защиту родных и своего народа. И я поверил, я пошел за Аароном, и там были другие люди.

— Твоя первая команда, — догадалась я.

— Да, — кивнул Маркус, вздыхая.

— То есть всем, как бонус, потом дается бессмертие? — присвистнул Виталик. — Неплохая плата за драку.

— Нет, это не так. Я единственный, кого спас Аарон. Я лежал после сражения и смотрел на небо, понимая, что скоро пробьет мой час. Но он нашел меня и залечил мои раны.

— Как Тами? — спросил Валера.

— Нет, это была жидкость, которую он влил в меня. Я чувствовал, как немеют губы, и думал, что последнее увиденное перед смертью — его лицо. Просил передать моей жене и детям, что люблю их.