Избранная огнём - Айрин Дар

— Не меня ищешь? — возник из ниоткуда мужчина, и Тоннеля недоуменно уставилась на него.

— Ты же пошел в другую сторону, — удивленно смотрела она в его лицо, не понимая, как это возможно.

— Пойдем со мной, — схватил он ее за руку, увлекая вглубь леса.

— Стой, — дернула она руку, — нельзя уходить далеко от костра. — Подошла вплотную, кладя руку на щеку, и провела пальцами по губам. — Поцелуй меня.

Виталик замешкался.

— Извини, хватит обижаться, — она приблизилась к его губам и мягко дотронулась, ожидая ответа. Мужчина не предпринимал никаких усилий, и тогда Тоннеля сама исполнила свою просьбу. Поначалу он не отзывался, но вот руки обхватили девичье тело, а губы вторили ее губам.

— Пойдем, — потащила она его за руку в сторону догоравшего костра. — Надо собрать еще веток.

— Иди, я скоро, — пообещал он, понимая, что она точно за ним не пойдет.

— Ладно, — согласилась Тоннеля. Девушка вернулась с несколькими палками и бросила их в огонь. Искры полетели вверх. Виталик подошел и сел на землю. Тоннеля с удивлением посмотрела в сторону, откуда он пришел, а потом в противоположную, откуда пришла она.

— Удачно сходил? — задала она глупый вопрос.

— Спасибо, что спросила!

— А как ты так быстро перешел? — не понимала она.

— Не знаю, о чем ты, но что-то настроения болтать нет, уж извини.

— Для тебя поцелуй ничего не значит? — удивленно вскинула она брови.

— Спрашивает девушка-динамо.

— Ну я же извинилась!

— И я такой должен растаять?

— Тебе никто не отказывал что ли?

— Спокойной ночи.

— Ага. Сладких снов.

Они легли спиной друг к другу. Один обижался на то, что было часом ранее, другая на то, что было пятью минутами до этого, она переступила через себя и извинилась. Он просто не знает, чего ей это стоило, черствый сухарь.

Спустя полчаса девушка почувствовала прохладу: она забилась под одежду и натирала кожу мурашками. Тоннеля встала и вывалила на землю содержимое рюкзака, чтобы иметь под собой хоть какую-то прослойку. Устроившись, она почувствовала, как тяжелая рука придавила ее, а спина почувствовала тепло от тела другого человека. Можно было выбраться их жарких объятий, но ей было так хорошо и приятно, что она, свернувшись в комок, скоро уснула.

Глава 31

— Думаете, у них получилось? — я смотрела на темное небо, размышляя, где сейчас могут быть друзья.

— Завтра узнаем, — отозвался Валера.

— Почему завтра? — не поняла я.

— Если Маркус прав, им нечего делать в лесу больше суток, они вернутся. Провианта не хватит на дольше, Тами положила им лишь бутерброды. А, если у них получилось, значит они не придут.

Мы вновь разместились на террасе, только теперь компания изрядно поредела.

— А мы так и не узнали особенности Маркуса, — сказала Тами. — Он не ответил на вопрос.

Я задумалась, припоминая события. Вот Юля спрашивает, вот он сбрасывает куртку, и я любуюсь его увитыми узорами руками, а потом горю. Множество событий и большое количество информации сбили нас с толку. Как вообще принять то, что жила все эти годы обычным человеком, а теперь мне предстоит спасти мир. Звучит безумно, но не более, чем то, каким образом Тами скрепила мои ребра или же Валера копается в наших чувствах.

— Ты говорил, что знаешь, — обратилась я к Слепому. — Расскажи.

— Ты бы не хотела, чтобы я говорил о тебе без тебя. Оставлю ответы на вопросы тому, кому они предназначены.

— Все у тебя загадками, — покачала я головой.

— Тебе надо больше отдыхать, — предупредила Тамуна. — Идем.

— Я спала три дня, — усмехнулась я.

— Сон — лечит.

Немного помолчав, я согласилась себя увести.

Валера был прав: Виталик и Тоннеля вернулись утром, я ликовала, но вот они выглядели не очень радостными.

— Где он? — Виталик уселся за стол, сбросив на пол грязный рюкзак.

— Мы рады, что вы вернулись, — улыбалась Тами.

— Они рады, слышала, Юлька? — обратился он к компаньонке, которая подпирала косяк, сложив руки на груди. — С нас чуть скальп не сняли, — продолжил он, и я недоверчиво посмотрела на его голову.

Тоннеля хмыкнула.

— Скальп на голове, Виталик, — она задрала рукав, и мы увидели запекшуюся кровь.

— Что это? — испуганно спросила я, и увидела то же самое у Виталика.

— Мы тут надолго, похоже, — Тоннеля подошла к столу и села, протянув руку за печеньем.

— Не знаю, как он это сделал, но эта чертова татуировка чуть не выдралась с мясом, когда мы дошли до черты, — поведал Виталик.

— Что за черта? — спросила Тами.

— Ну это я так выразился. Ничего там нет, просто голая часть леса, через которую мы и попали сюда, то есть дорога правильная. Но!

— Сейчас мы обратно не можем, — откусила Юля печенье, — тотемы не позволяют, — передразнила она Маркуса.

— Предлагаю начистить морду друиду! — сказал Виталик.

— Не думаю, что это поможет, — заметил Валера.

Раздался стук в дверь, и мы обернулись. Сердце забилось быстрее, когда я увидела его. Маркус вошел, оглядывая компанию.

— Кажется, меня кто-то искал!

— Ах ты падла, — вскочил с места Виталик и в два счета преодолел расстояние между ними. Он сделал резкий выпад вперед, и кулак должен был прийтись ровно в скулу гостю, но этого не произошло. Рука продолжила движение, но перед Виталиком уже никого не было. Я не могла поверить своим глазам.

— Понимаю, ты злишься, — подал голос Маркус из другой части дома, где располагались наши кровати, и все впятером мы повернули головы в противоположную сторону.

— Что за фигня, — удивленно начал Виталик, подходя к Маркусу и намереваясь завершить начатое, но тот вновь исчез.

— Это не моя прихоть, — раздалась голос прямо за моей спиной, и я вздрогнула от неожиданности, понимая, что Маркус теперь здесь. Дрожь пробралась по внутренностям, и я застыла, ожидая развязки, пока в мою сторону смотрели остальные.

— За девчонками нашими прячешься? — подначивал Виталик. — Что за фокусы? Выйди и ответь, — кулаки парня сжаты, он готов в любой момент наказать обидчика.

— Хорошо, только давай на улице.

Спиной я поняла, что его больше здесь нет, а Виталик уверенной походкой направился к выходу.

— Я с тобой, — схватила Юля горсть орехов из вазочки и поскакала следом.

— Валера, — испуганно посмотрела я на Слепого, стараясь подняться как можно быстрее.

— Это мне не по силам, Лия, — покачал он головой. — Я ничего не могу, лишь наблюдать, ты же знаешь, в чем мой дар.