Не твои наследники - Елена Николаева

* * *

Руслан

— Что там? Есть новости от криминалистов? — забравшись в Гелик после очередного медобследования, закидываюсь двойной дозой анальгетика. Проверяю телефон. На экране светятся уведомления о сотне пропущенных звонков и сообщений. В том числе и от Маши.

«Черт…» — откидываюсь на спинку сиденья и тут же морщусь от жуткой мигрени. Ушибы от прилетевших обломков недостроя волнуют меньше всего. А вот голову хочется оторвать.

— Взрыв на объекте, похоже, подстроен, — Дан понижает голос, заметив, как я терзаюсь недугом. — Опера шерстят. Криминалисты тоже. Сегодня инспекторам ты больше не понадобишься. Остальное Захар Алексеевич разрулит. Майор с ним только что разговаривал по телефону.

— Что с людьми? Нужно оплатить лечение.

— Двоих пострадавших увезли в больницу. Ничего серьёзного. Находятся в удовлетворительном состоянии. Главное, что мужики живы остались, а царапины затянутся. Ты то как?

— Не спрашивай. Херовее некуда, — растирая ладонями лицо, издаю глухой стон. Тело адски напряжено. Болит. Усталость берёт своё. Сейчас бы завалился на кровать и с удовольствием пару часов поспал.

— Маша трубку оборвала. Уйма пропущенных. Наверное надумала себе невесть что.

— Она в курсе. Услышала наш с Ромой разговор.

— Блять, а Рома не мог отойти? — будто отрезвев, сажусь ровно. — Нахрен ей ещё и это?

— Рома, как раз-таки, на улице дежурил, когда она храм с подружкой посещала. Так вышло, Руслан.

Растерев переносицу пальцами и встряхнув головой, устремляю на Дана хмурый взгляд.

— Какой ещё храм?

— Тот, что при Склифе.

— Ясно. Поехали, Олег, — даю отмашку водителю уезжать со стройки в Склиф. — У меня сейчас череп расколется пополам. Голова от всего этого невыносимо гудит. Всё одно к одному, сука! Как будто кто напророчил.

Набираю Машу. Долгие гудки разрывают голову. Отключаюсь. Набираю повторно. И так четыре раза подряд.

— Млять, — шумно выдыхаю, — обиделась, что ли…

— Может спит?

— Возможно.

Не успеваю сунуть мобильный в карман, как он тотчас оживает.

На экране горит номер заведующего нейрохирургического отделения.

— Алло, Исаев слушает.

— Добрый вечер, Руслан Георгиевич. В больницу сможете подъехать? — интересуется Грачёв. — Поговорить нужно по поводу операции и состояния отца вашей супруги. Новости не самые утешительные. Он по-прежнему в коме. Геморрагический инсульт приводит к смерти где-то в сорока процентов случаев. Будем надеяться, что Виктор Александрович всё-таки выкарабкается, но гарантий я дать не могу. То, что он не отдал Богу душу на операционном столе, уже большое достижение. В общем, надо ждать.

— С Марией разговаривали?

— Да. Пришлось ввести ей снотворное. Она сегодня исчерпала свои лимиты стойкости. Стресс её подкосил.

— Я буду где-то через час.

— Отлично. Жду вас у себя в кабинете.

Глава 25 Антидепрессанты

Руслан

После конфиденциального разговора с Грачёвым, направляюсь в палату, оплаченную для отца Марии. Нахожу её спящей на раскладном кресле-кровати для сопровождающих.

Свет в комнате приглушён. Повисшую тишину рассекают монотонные звуки медицинских приборов. Подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких мой будущий тесть спит.

Не заостряя на нём внимание, подхожу к креслу, где находится моя женщина. Присаживаюсь на край. Касаюсь её плеча, а затем, не удержавшись, под влиянием внутренних инстинктов склоняюсь над ней и целую припухшее от слёз веко, следом прижимаюсь губами к виску и замираю, прислушиваясь к её ровному дыханию. В ноздри вбивается запах тёплой кожи. Втягиваю поглубже, позволяя этому наркотику распространиться по всему организму. Впервые за долгий день расслабляюсь…

— Всё вернётся на круги своя, Машенька, опомниться не успеешь… — шепчу, заправляя за ухо прядь волос. Лицо опухшее, покрасневшее, под глазами тёмные круги. Слишком много ревела.

Оценив её нездоровый вид, решаю забрать с собой. Не место ей здесь. В такой тяжёлой обстановке мучиться. За ночь ещё больше себя изведёт.

— За отцом присмотрят врачи. Нам пора ехать домой, — продолжаю внушать ей, поднимая на руки спящую. — Тебе необходимо сменить обстановку. Хотя бы на несколько часов. Затем снова к папе вернёшься…

В коттедж прибываем ближе к десяти вечера. Олег глушит мотор и покидает машину вместе с другими. Маша просыпается у меня на руках от хлопка двери. Медленно подняв с плеча голову, обводит пространство сонным взглядом.

— Руслан? — мигает ресницами, фокусируясь на моём лице в полумраке салона. — Почему я здесь? Мне нужно быть рядом с папой. Вдруг он очнётся, а меня рядом нет…

Чувствую, как напрягается всем телом, поэтому крепче прижимаю к себе, чтобы не вздумала сломя голову куда-то бежать. Увёз из больницы не по её воле. Может закатить скандал.

— Тебе нужно отдохнуть, — настаиваю я. — Завтра вернёшься к нему.

— Я не могу ждать «завтра»… — судорожно сглатывает. Охрипший голос Маши ещё больше садится. Губы начинают дрожать. — Каждая минута дорога. Неужели ты не понимаешь? Врачи не дают никаких гарантий. Боятся осложнений. Первые три-пять дней могут стать критическими для папы. Возможен повторный инсульт. Они не могут сказать, как долго он пролежит в коме. Может день-два, а может и месяц, и полгода, если не… Я не хочу думать о том, что он умрет!

— Маша, на сегодня достаточно слёз. Ладно? Я разговаривал с Грачёвым. Случай тяжёлый, но надежда есть, — глядя в её глаза, прижимаюсь лбом к её лбу. Зарываюсь пятерней в волосы. Соблазн поцеловать в губы велик, но я пресекаю мгновенный порыв. За поцелуем последует больше, сейчас не время и не место… — Не нужно, чтобы тебя накачивали транквилизаторами. Хрень ещё та. Постарайся принять ситуацию. Понимаю, тебе больно, но слёзы ничем не помогут. Нужно двигаться дальше. Надеяться на лучшее. Переживём эту ночь вместе, а дальше станет легче. Вот увидишь.

— Боже мой, Рус, я совсем забыла, — хватает меня за щёки, лихорадочным взглядом ищет на лице царапины. Пальцами голову ощупывает, шею, грудь… — Рома сказал… был взрыв… Тебя контузило. Как ты?

— Рома много болтает, — поймав её кисти, прижимаю обратно к груди. — Я здесь. Всё в порядке. И я чертовски голоден. Составишь мне компанию? Тебе не помешает что-нибудь поесть. Я быстро приму душ, а ты подумай, чего бы ты хотела…

* * *

Маша

Руслан заносит меня в спальню. Опускает на кровать. Стягивает обувь, раздевает до белья. У меня не остаётся сил даже на то, чтобы подняться и найти свою новую пижаму. Порывшись в моей одежде, он приносит её сам. Затем разувается, снимает с себя пальто и пиджак. Вытаскивает из петель ремень. Бросив свои вещи на кресло, в брюках и в рубашке уходит в ванную. Там избавляется от