Тайная жемчужина - Мэри Бэлоу

– Пойдемте в библиотеку, выпьем по стаканчику на ночь.

Герцог направился к библиотеке. Открыв дверь, обернулся и вопросительно посмотрел на Флер. Она молча вошла в библиотеку, ярко освещенную свечами.

Герцог налил Флер немного хересу, а себе бренди. Потом указал ей на удобное кожаное кресло, стоявшее у камина.

– За ваше здоровье, мисс Гамильтон, – сказал он, усаживаясь в другое кресло. – И за ваше счастье. За иллюзорное счастье, не так ли?

Герцог отпил немного из своего бокала.

Флер тоже сделала глоток. Она по-прежнему молчала.

– Расскажите о себе, – попросил герцог. – Разумеется, только то, что можете. Кто учил вас играть?

– Моя мать, когда я была маленькой девочкой. А потом играла в школе.

– В школе? А где это было? Впрочем, можете не отвечать на этот вопрос. А как долго вы там учились?

– Пять лет. Я училась в Бродридже. Меня отправил туда мой опекун. Я говорила об этом мистеру Хаутону.

Герцог кивнул.

– А вам там понравилось? – спросил он.

– Мне кажется, я получила хорошее образование. Но там были слишком суровые наставницы.

– Скажите, а дома к вам хорошо относились?

Флер немного помолчала.

– Я была счастлива, пока были живы мои родители. А потом… Потом мне многое пришлось пережить.

– Значит, в семье опекуна вас не любили, я правильно понял? А они не пытались поскорее выдать вас замуж?

Флер вспомнила о двух джентльменах – обоим было за пятьдесят, – делавших ей предложения. Когда она, восемнадцатилетняя, отказала им, кузина Кэролайн пришла в ярость.

– Да, пытались, – кивнула Флер.

– Но у них ничего не получилось, – улыбнулся герцог. – Полагаю, у вас твердый характер, мисс Гамильтон.

Наверное, в семье опекуна вас называли упрямой.

– Да, иногда.

– А мне кажется – очень часто. Вы так и не встретили человека, за которого хотели бы выйти замуж?

– Нет, не встречала, – ответила Флер.

Она тотчас же вспомнила ночные кошмары, в которых к ней являлся Дэниел.

– А мне кажется, встречали…

Флер опустила глаза.

– Вам не разрешили выйти за него замуж, не так ли?

Она молча кивнула.

– Так почему же вы покинули свой дом? – допытывался герцог. – Почему ваш возлюбленный не уехал вместе с вами?

– Дэниел забыл обо мне, – сказала Флер.

– Значит, его звали Дэниел… Но вы ведь его любили? А может, и сейчас любите?

– Нет, это было давно. Теперь все в прошлом.

Герцог допил бренди, поставил на столик бокал и поднялся на ноги.

– Что ж, – пробормотал он, – уже поздно, пора спать.

Флер протянула ему свой бокал, и он поставил его рядом со своим. Затем предложил ей руку и, внимательно посмотрев на нее, спросил:

– Скажите, вы доверяете мне? Может, вам помочь? Ведь вы пошли с ним не по доброй воле, не так ли? Вы же не хотели с ним идти?

Он осторожно провел пальцем по ее верхней губе.

Она крепко сжала его руку.

– Флер, почему вы уехали в Лондон? Почему ваш Дэниел не приехал за вами?

– Он не знал, что я убежала, – сказала она, все еще сжимая его руку. – Он и сейчас не знает, где я.

– Если бы я любил вас, Флер, если бы знал, что и вы меня любите, то непременно отыскал бы вас, где бы вы ни находились.

Она взглянула на его шрам. Затем, глядя ему прямо в глаза, проговорила:

– Нет, не отыскали бы. Никто не может любить так сильно. Любовь не может быть такой. Она эгоистична и жестока.

И я ни в чем не виню Дэниела, он ни в чем не виноват.

– И все же, Флер… Если бы я любил вас, то нашел бы, поверьте.

Она усмехнулась:

– Вам просто так кажется, ваша светлость. Такой любви не бывает.

И вдруг она поняла, что он хочет поцеловать ее. Поняла за несколько мгновений до того, как его губы коснулись ее губ.

Флер еще успела бы отступить – ведь он не держал ее и не прижимал к стене, однако не стала противиться, даже не сделала попытки уклониться. По-прежнему сжимая руку герцога, она закрыла глаза…

Губы герцога были чуть влажными и теплыми. А его поцелуй.., он совершенно не походил на поцелуи Мэтью и мистера Чемберлена.

Наконец он отстранился и, обнимая ее одной рукой, тихо проговорил:

– Не отвергайте меня, Флер, пожалуйста. Не оставляйте меня, не бойтесь ничего.

Она крепко прижалась к нему и вдруг вспомнила, как он стоял перед ней обнаженный, такой огромный и мускулистый, с ужасными шрамами на боку и на ноге. А потом вспомнила, как он раздвинул ее ноги и овладел ею, вспомнила, как он терзал ее тело, причиняя ужасную боль.

Но ведь герцог щедро заплатил ей и накормил ее. А потом взял гувернанткой, доверил воспитание дочери. И, похоже, он действительно о ней заботился и хотел ей помочь.

Флер вспомнила, как танцевала с герцогом вальс на дорожке парка. Вспомнила и верховую прогулку.

Неужели герцог Риджуэй и мужчина, стоявший перед ней в номере гостиницы, – один и тот же человек?

Тихонько вздохнув, Флер еще крепче прижалась к нему.

Она вдруг поняла, что уже не боится герцога. Словно прочитав ее мысли, он пробормотал:

– Флер, вы ведь уже не боитесь меня?

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза, и их губы снова слились в поцелуе.

Наконец он чуть отстранился и со вздохом прошептал:

– О Боже… Боже милостивый…

И тут Флер почувствовала, как по его телу пробежала дрожь. В следующее мгновение герцог отступил на шаг.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Наконец он вновь заговорил:

– Флер, я хочу сказать вам… Завтра мне придется извиняться перед вами, но сегодня я ни о чем не жалею. А сейчас идите к себе, вам давно уже пора спать. Правда, я не стану вас провожать. Потому что не смогу остановиться у порога вашей комнаты.

Флер молча направилась к двери. Выйдя в коридор, она взбежала по лестнице и заперла дверь своей комнаты, словно боялась, что герцог все же станет преследовать ее.

О Господи, что она наделала? Что себе позволила? Флер вдруг поняла, что до сих пор ощущает на губах вкус бренди, вкус его поцелуя, и она даже сейчас трепетала от возбуждения… Неужели она не сознавала, что делает? Ведь герцог Риджуэй – женатый человек, к тому же отец ее ученицы.