Любовь прямо по курсу - Триш Доллер

– Так и сделаем.

На такси возвращаемся в дом Салливанов, собираем вещи и прощаемся с Шэрон и Майлзом, обещая вскоре вернуться на Монтсеррат. Майлз обнимает Принцессу и так долго не отпускает, что собака начинает вырываться. В бухте мы нагружаем шлюпку вещами, и тут подъезжает патрульная машина Десмонда. Я жду, что он сейчас снова начнет обмениваться с Кином ирландскими шаблонными фразами, однако Десмонд произносит:

– Жаль, что вы не погостили подольше.

– Да, жаль, – вздыхает Кин. – Но Майлзу нужно идти в школу, а Шэрон – на работу, и мы не хотим стать обузой. Лучше вспоминайте нас с любовью.

– Это будет означать, что я тебя люблю.

– Поцелуй меня в задницу, Салливан.

Десмонд усмехается и обнимает Кина.

– Прощай, друг мой. Возвращайся побыстрее. – Он отпускает Кина и обнимает меня. – Ты, Анна, тоже желанный гость в нашем доме.

Он наблюдает, как мы поднимаем якорь и отплываем. Я машу ему рукой на прощание, и перед глазами все расплывается от слез.

* * *

Мы доплываем до Гваделупы и встаем на якорь в гавани Дешес. Едим. Спим. Следующим утром плывем на Доминику и ночуем в заливе Принс-Руперт. Едим. Спим. Плывем на Мартинику. Я пытаюсь рыбачить и вытягиваю маленького тунца, которого, пожарив, мы съедаем на завтрак с домашним острым соусом из гуавы. Как Кин и предсказывал, погода нам благоволит, и единственная разница между этим и предыдущими легкими переходами в том, что мы меньше спорим при игре в «Эрудита» и больше целуемся. Хотя мы спим вместе на моей кровати, сексом пока не занимаемся. Поначалу, когда мне нужно было привыкнуть к мысли о том, что я буду заниматься сексом с кем-то еще помимо Бена, я ценила терпение Кина. Однако теперь я считаю, что ожидание затянулось.

Гавань Мартиники выглядит словно ожившая почтовая открытка: бирюзовые волны накатывают на белый песок у домов с красными крышами, за которыми виднеются зеленые горы. За деревянным причалом, который идет прямо от церковной двери, теснятся холмы.

– Добро пожаловать в Лез-Анс-де’Арле, самое лучше место в мире, – говорит Кин.

– Погоди, я думала, твое любимое место – Монтсеррат.

– В целом да. Но я с легкостью провел бы остаток своей жизни здесь.

– Планка моих ожиданий внезапно повысилась.

Я плыву на берег и из ресторана связываюсь по интернету с таможней, а затем арендую дом на холме у пляжа. Вернувшись на яхту, прошу Кина собрать вещи для ночевки.

– У меня для тебя сюрприз.

– Такой же хороший, как бейсбол на Пуэрто-Рико?

– Лучше.

Пятнадцать минут спустя, поднявшись на крутой холм, мы оказываемся у маленького деревянного дома с видом на гавань и кухней на открытом воздухе. На веранде висит полосатый гамак, в котором вполне поместятся двое. В спальне первым делом в глаза бросается большая кровать, заправленная свежим белым постельным бельем и с москитной сеткой в изголовье.

Кин обводит все это взглядом и кивает.

– Действительно – гораздо лучше, чем бейсбол.

Я смеюсь, запирая Принцессу в ванной с едой, водой и ее любимым теннисным мячом.

– Да уж. Мы можем пойти на пляж, погулять по лесу или…

Он затыкает мне рот поцелуем, за которым следует еще один и еще… Рука Кина ложится на мой затылок, а другая опускается на талию. Поцелуй становится жестче, требовательней, и я с бешено бьющимся сердцем вцепляюсь в футболку на спине Кина. Я ли толкаю Кина назад, или он тянет меня за собой, но он садится на край кровати и усаживает меня на колени.

– Ты готова принять меня, Анна?

– Да, – шепчу я, касаясь губами его запястья, – да…

Он расстегивает пуговицы на моей рубашке. Кин видел меня в бикини и в мокром розовом лифчике, однако сейчас я чувствую себя обнаженной. Клей на моем разбитом сердце едва успел высохнуть, а я вручаю Кину молоток. Но когда он целует меня прямо над сердцем, я ощущаю себя в безопасности.

Моя рубашка летит на пол, я стягиваю его футболку через голову и бросаю туда же. Целую уголок его рта, который всегда приподнимается первым, когда он усмехается. Я встаю, чтобы снять шорты, и Кин смотрит, как я расстегиваю лифчик и снимаю нижнее белье. Меня беспокоит, что мои груди слишком малы, а внизу слишком много волос, но ощущаю себя уверенней, когда слышу его резкий выдох и мое имя.

Между бедер зарождается томление, и я, осмелев, вновь сажусь ему на колени. Кин откидывается на кровать и подминает меня под себя. Прохлада простыней под спиной, теплые поцелуи спускаются ниже… Я ощущаю неуверенность, когда его губы оказываются на внутренней стороне моего бедра, но она растворяется в нахлынувшем удовольствии.

Мои ноги все еще дрожат, когда Кин снимает протез и шорты и натягивает презерватив. Он входит в меня, и я не в силах сдержать стон.

– О боже… Не представляешь, как мне хорошо…

Кин шевельнул бедрами, и я ахнула.

– Совершенно не представляю.

Поначалу нам немного смешно – наши тела еще не знакомы и двигаются не в такт, – затем мы подстраиваемся друг под друга, и окружающий мир исчезает.

Когда все окончено, остаются лишь влажная кожа, сбивчивое дыхание и мысленная литания: люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…

– Боже мой, Анна, это было… – Кин вздыхает и целует меня в лоб.

Мне нравятся его поцелуи в губы, но поцелуи в лоб у Салливанов – признак истинной любви и нравятся мне больше всего.

– Именно так.

Он со смехом откатывается и поднимает руку, приглашая лечь рядом.

– Ты меня просто укатала.

– Я не чувствую себя виноватой.

Мы лежим рядом, на полу желтеет солнечный квадрат, а снаружи поют птицы. По стене рядом с кроватью ползет маленький зеленый геккон. Он на миг замирает и смотрит на нас. Я сосредотачиваюсь на этих мелочах. На коротком, отрывистом лае Принцессы, требующей ее выпустить. На ровном биении сердца Кина у моего уха. На чем угодно, лишь бы не думать о том, что мои чувства к этому мужчине могут быть больше, чем все ранее испытанные.

* * *

На Мартинике много чем можно заниматься, однако первые три дня мы вылезаем из кровати только для того, чтобы выгулять Принцессу или поесть. Я подрезаю Кину волосы найденными в ящике стола ножницами, а он объясняет мне тонкости ухода за протезом. Мы изучаем тела друг друга как карты, узнавая, каких мест следует избегать, а на каких задерживаться. Мы спим. Занимаемся любовью. Разговариваем. Смеемся. Мы проходим экспресс-курс