Шрамы прошлого - Яна Сова

– Но…

По-прежнему сидя на столе, молодой человек быстро протянул руку и накрыл ладонью рот Мелинды.

– Ты едешь со мной в паб, и это не обсуждается. Буду ждать тебя внизу через пятнадцать минут.

По сравнению с ее лицом рука Тэрона была огромной. Нет, убийственно огромной, потому что скрывала больше, чем половину ее лица. Заглядывая в его пронзительные разноцветные глаза и чувствуя на губах прохладную грубоватую кожу, Мелинда оторопела. Быстро опомнившись, решительно отодвинула его ладонь и сказала:

– Я поеду только при условии, что ты компенсируешь полноценный ужин, который мне предстоит пропустить.

Тэрон соскочил со стола и направился к выходу.

– Разве я похож на мерзавца, который оставит ребенка голодным? – проговорил Форбс, прежде чем в него полетела пустая жестянка из-под колы.

В следующее мгновение дверь захлопнулась, а смятая банка отскочила в сторону. Ровно через двадцать минут они с Тэроном сидели в салоне «Шевроле». Для похода в паб парень предпочел сменить свой прикид на более экстравагантный: темную свободную футболку с огромной красной надписью: «Where is my mind?», джинсовые шорты, высокие носки с разными принтами, «мартинсы» и… милую перуанскую шапочку с мордочкой лисы. Учитывая странный вкус Тэрона и теплую погоду, Мелинда не удержалась от вопроса:

– Почему ты в шапке? На улице же просто невыносимо жарко.

Тэрон вставил ключ в замок зажигания, завел двигатель и задал встречный вопрос:

– А почему вы, девушки, каждый день краситесь? Уверен, ходить по жаре с тонной косметики не очень-то удобно. Объясни, ради чего все это делается?

Мелинда недоверчиво нахмурилась.

– Чтобы самовыразиться… и выглядеть лучше.

Тэрон коротко кивнул.

– Можешь считать эту шапку моим личным способом самовыражения.

– Но почему именно с лисой?

– Это подарок от девушки.

Мелинда выглядела крайне изумленной.

– У тебя есть девушка? Серьезно?

Тэрон выдавил отрывистый смешок и посмотрел на Мелинду. Про себя девушка подметила, что, пускай шапка выглядела нелепо, Тэрону странным образом она очень шла. Большие вязаные ушки, болтающиеся по бокам, длинные завязки и огромная лисья морда по центру отлично подчеркивали его ребяческий и изворотливый нрав.

– А ты, как я вижу, до сих пор считаешь меня последним говнюком?

– Я вовсе не считаю тебя говнюком. Просто еще недавно ты говорил, что круглый год путешествуешь в одиночестве по стране. А как же твоя девушка? Разве она не имеет ничего против?

– Моя девушка никогда не любила поездки. – Неопределенно взмахнув рукой, Тэрон добавил: – И, вообще-то, мы уже не вместе. Мы просто иногда… вместе проводим время.

– Ты хотел сказать «иногда трахаетесь»?

– Я смотрю, ты за словом в карман не полезешь, – прыснув со смеху, сказал Тэрон. – Но да, ты права: когда я оказываюсь проездом в ее городе, мы трахаемся, болтаеми вместе смотрим какие-нибудь дебильные сериалы. Не больше. Между нами нет чувств.

– Тогда почему вы до сих пор… – Мелинда на мгновение задумалась, употреблять ли слово, назойливо вертящееся на языке, но, не найдя подходящей альтернативы, с сомнением проговорила: – …встречаетесь?

– А почему люди вообще встречаются? – вопросом на вопрос ответил парень, глядя на дорогу. – Чтобы не быть одинокими и чувствовать какую-никакую стабильность. Согласись, всегда приятно осознавать, что в мире существует человек, к которому ты в любой момент можешь вернуться. Что-то вроде спасательной шлюпки посреди вод бескрайнего океана.

– По-твоему, все люди вступают в отношения только из-за личной выгоды?

– Так или иначе.

– Но как же любовь и чувства? Разве двое не могут быть вместе только потому, что им искренне нравится быть друг с другом?

– Никто не может быть счастлив вечно, Мелинда. Рано или поздно чары любви рассеиваются и отношения превращаются в привычку.

– Я лично знаю людей, проживших в любви и гармонии долгую жизнь, – серьезно сказала она. – Мои бабушка с дедушкой любили, заботились и оберегали друг друга до самой смерти. Я готова поклясться искренностью их чувств, потому что в присутствии друг друга… их лица сияли от счастья. Они были как две половинки одного целого, когда дедушка умер, бабушка сильно изменилась. Словно после его ухода, умерла и какая-то часть ее самой. – Тяжело вздохнув, Мелинда задала вопрос, но таким тихим и отстраненным голосом, что прозвучал он скорее как абстрактное обращение к кому-то невидимому: – Разве это не любовь?

– Я не отрицаю, что примеры счастливой совместной жизни существуют. Просто считаю, что это большая редкость, вот и все. – Резким небрежным жестом Тэрон смахнул с глаз выбившуюся из-под шапки челку. – Знаешь, я ведь и сам когда-то влюблялся и, что самое интересное, размышлял в точности, как ты сейчас. Тогда мне казалось, что любовь – это самое прекрасное и возвышенное чувство, которое только может испытать человек. Когда старшие и более опытные смеялись над моей юношеской сентиментальностью, про себя я называл их черствыми кретинами. Я был убежден, что счастье есть, и что вот оно – стоит прямо передо мной, в обличии милой, прекрасной девушки, которая на тот момент была уже моей. Но через несколько лет, когда наши отношения превратились в сплошную заурядность, я понял, что обманывал сам себя. – Тэрон широко зевнул. – Если откинуть в сторону всю романтизацию, то от этого чувства нет никакой пользы. Оно лишь приводит к безумию и приносит окружающим сплошные проблемы.

– О чем ты?

– Твоя тактика – цепляться к каждой произнесенной мной фразе? – осведомился парень намеренно равнодушно.

– Нет, просто хочу узнать причину, почему ты это сказал.

– Просто потому, что я так думаю.

– Хотелось бы подробнее.

Уставившись на Мелинду с каким-то странным блеском в глазах, через секунду уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Ты настоящая заноза, вампирка. Знала об этом?

Мелинда не ответила, и Тэрон перевел взгляд обратно на дорогу.

– Ладно, если тебе действительно интересно, на чем держится моя философия, я объясню на ярком примере из личного опыта. Когда-то давно моя извращенка-мать влюбилась в своего двоюродного брата и частично разрушила наши с сестрой жизни. После развода с отцом, любившего ее больше всего на свете, она вернулась в Штаты и сошлась с Натаниэлем, который, как оказалась, этому разводу поспособствовал. Если бы у матери была капля здравого смысла, мы с сестрой хоть отчасти имели бы нормальное детство. – Тэрон закусил губу и покачал головой. – Но нет, этого не произошло, потому что после ее смерти моему дяде взбрела в голову идея: взять меня и Джубили под свою опеку, чтобы таким образом – а я, чтобы ты знала, до сих пор не могу найти в его поступке ни капли логики