Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

— Не нужно мне никаких советов. Просто оставь меня в покое!

Эла расплатилась на кассе, оставив растерянную Ларису посреди бутика, и уверенно зашагала к метро. Нервы были на взводе, а сомнения уже закрались в душу, пустив свои ядовитые побеги. А что, если и правда вокруг Эдика вьются красивые студенточки?

Остановившись на перекрёстке, Эла посмотрела на часы. Шестнадцать тридцать пять. Эдик ещё в универе, и до конца рабочего дня остаётся полтора часа.

«А может, и правда, рвануть к нему, хотя бы одним глазком взглянуть на его работу? — возникла шальная мысль. — Нет, некрасиво будет заявиться вот так, без предупреждения», — засомневалась Эла. Однако любопытство всё же взяло верх, и она решила рискнуть. Спустилась в метро и поехала в универ.

* * *

В деканате был неприемный день. Эла не без труда преодолела препятствие на входе в виде вахтера и шла по этажам, с опаской оглядываясь по сторонам. Не хотелось вот так неожиданно для себя наскочить на Эдика и выглядеть полной дурой в его глазах.

Сомнения еще мучили ее: «А стоило ли вот так, без предупреждения, врываться в универ посреди рабочего дня⁈ Это все Лариска-неудачница со своим гнилым язычком», — оправдывала себя Эла, однако слова подруги буквально выедали мозг. Страх быть обманутой засел где-то глубоко в сознании еще со времен Славика и его измен. Вот так и повелась на глупую Ларискину болтовню, а ведь главное в отношениях — доверие! Да и повода Эдик никогда не давал!

«Нет, Эдик не такой, он не будет врать, хотя и задерживается порой на работе», — убеждала себя Эла, и тут же вспоминала их последний променад в рыбный ресторан. Каким игривым взглядом он провожал официанточку, с каким интересом смотрела на него эта глупая девка!

«Ах нет же, то было шутки ради, игра ради самой игры, забавно, да и только», — вторил ей голос разума. Однако, как говорится, доверяй, но проверяй! Лучше сделать ложный ход, чем потом пожалеть об упущенном.

И что бы такого сказать при встрече? Эла до сих пор не придумала версию своего внезапного визита.

Дверь в приемную ректора была приоткрыта. Эла заглянула в проём, обнаружив за столом девушку лет двадцати: простоватую на вид, круглолицую и с курносым носом. Она со всей серьёзностью погрузилась в работу, быстро набирая текст на клавиатуре компьютера. Внушительный вид двери в приемную ректора с золотой табличкой и витой ручкой немного отрезвил Элу, но она, задержавшись на пороге лишь на секунду, решила не отступать и уверенно вошла в кабинет.

Секретарша оторвалась от компьютера и подняла на Элу вопросительный взгляд.

— А вы по какому вопросу? — строго поинтересовалась она, явно готовясь дать от ворот поворот. На лице застыло сердитое выражение. Что ни говори, просто идеальная секретарша!

— По личному. Хотелось бы увидеть Эдуарда Филипповича, — вежливо ответила Эла.

— Но сегодня неприемный день, и он сейчас занят.

— И никак нельзя пройти?

— К сожалению, никак. Он просил не беспокоить его до конца рабочего дня.

— Что ж, я подожду. — Эла слегка улыбнулась и присела на стул у стены. Сотовый она заведомо отключила, решив в последний момент сказать Эдику, что он разрядился, а потому не получилось сообщить о своём незапланированном визите. Иначе, какой во всём смысл?

— Как хотите, — секретарша вернулась к компьютеру и снова застучала по клавиатуре.

За дверью ректорской слышались голоса. Эла напрягла слух, но тщетно: она смогла различить лишь высокий женский тембр с заискивающими нотками и тихий вкрадчивый мужской.

К счастью, ждать пришлось недолго. Из ректорской вышла миниатюрная рыжеволосая женщина лет тридцати, одетая со вкусом, ухоженная и отдалённо так напоминающая… Патрисию Каас. Что ж надо отдать должное: этой дамочке удается придерживаться стиля изысканной француженки, хотя в выражении лица есть что-то неприятное, неуловимо отталкивающее, скорее хищное.

— Маша, сделай нам с Эдуардом Филипповичем чай, у нас небольшой перерыв, — по-хозяйски обронила она.

У нас! А эта цыпа, определённо, тут частый гость и явно положила глаз на Эдика, метит в подруги, иначе как всё это понимать?

— Да, конечно, одну минуту. — Секретарша моментально подскочила с места и скрылась в маленькой комнатке.

Однако…

Эла тут же поднялась со стула с намерением заглянуть в кабинет ректора.

Рыжеволосая с интересом уставилась на Элу, аккуратный рот слегка приоткрылся.

— Куда это вы? — холодно поинтересовалась она, преградив Эле путь.

— Насколько я поняла, у вас сейчас перерыв? — вежливо начала Эла. Лезть напролом и скандалить никак не входило в её планы.

— Да, перерыв, но это не значит, что Эдуард Филиппович свободен. И вообще, сегодня неприёмный день.

— Разрешите пройти. — Эла шагнула вперёд, но «Патрисия» не сдвинулась с места, всем своим видом демонстрируя недовольство.

— Для вас законы не писаны? — возмутилась она.

Эла чувствовала, что закипает. Наглость этой девицы обескураживала и подогревала одновременно.

— Кем бы вы там ни были, не слишком ли много на себя берёте? — процедила Эла, вмиг позабыв о хороших манерах.

— Я лишь исполняю просьбу ректора не тревожить его и…

— Дайте мне пройти!

— Но…

— Что здесь происходит? — из кабинета выглянул Эдик и на секунду завис. — Эла? — Он удивлённо вскинул брови, спешно поправив очки на переносице. — Как ты тут? Почему не позвонила, я бы встретил тебя.

— А у меня сел телефон, — Эла сцепила пальцы в замок, — я тут рядом была по делам, вот решила заглянуть.

— И правильно сделала. — Он вышел за порог, обнял Элу за талию и увлёк за собой в кабинет, не обратив внимания на замешательство «Патрисии».

— А как же чай, Эдуард Филиппович? — пробормотала она им вслед.

— Чай обязательно. Попросите у Маши ещё одну чашку.

Дверь кабинета оставалась приоткрытой. Эла обернулась, заметив в проёме побледневшее лицо «Патрисии», и мимолётно улыбнулась ей. Та сконфуженно дёрнулась и сразу удалилась.

Эла поймала проницательный взгляд Эдика и отчего-то устыдилась своего вероломного вторжения и той победной улыбки, которой она одарила «Патрисию».

Эдик и правда выглядел уставшим. Наблюдательная Эла не раз замечала на его лице это знакомое выражение учёной отрешённости. Так обычно бывало, когда он погружался в чтение своих врачебных книг.

И как она могла усомниться в нём?

Эла быстро оглядела довольно аскетичный интерьер кабинета: светлые стены с редкими портретами древнейших отцов