Волчья ягода - Екатерина Началова

«Не нужно, Аса». Это даже хуже, чем «нет». «Не нужно» — значит «не нужна».

А что самое прекрасное?

«Не только день». О большем я не смела и думать.

— На, — Таор отвлек меня от мыслей, протягивая на ложке щедрый кусок мяса из своей тарелки. — Глазами так и ешь. А говорила, что не хочешь.

Покорно приняла и принялась пережевывать сочный кусочек. Таор поглядывал на меня с усмешкой, от которой на его щеках опять появлялись, тревожащие мое сердце, ямочки.

— Мне нравится твой аппетит. Что скажешь, если... — начал Таор вопрос, когда вдруг бросил ложку, резко вскочил и скрылся за дверью.

«Кто-то пришел», — быстро поняла, когда услышала мужские голоса. Сначала мне показалось, что пришел Дрей, я хотела спросить его о здоровье. Поспешно выглянула в окно, но увидела не Дрея: напротив Таора стоял Тиром.

Выглядел он неважно: под глазами краснели кровоподтеки, нос опух. Сонливость мгновенно слетела с ресниц, сердце тревожно заколотилось. Я поспешно выбежала на крыльцо, ужасно боясь, что эти двое снова начнут драться.

Но они просто разговаривали, стоя друг перед другом. Тиром на мгновение глянул на меня, и снова уставился на Таора, широкая спина которого всем видом выражала подозрительное недоверие. Я прислушалась к разговору.

— ...уходить ей надо, — Тиром говорил хмуро. — Втихую собрались... Решили, что она болезнь принесла, выгнать хотят. Оставишь — вытащат. Сам знаешь, как можно.

— А не брешешь ли ты, сосунок? — голос Таора прозвучал агрессивно.

— Сдался ты... Меня они позвали, — Тиром ответил в том же тоне. — Все знают, что я в очереди на твое горло.

— Чего не пошел?

— За тобой бы первым пошел, а будут рвать, присоединюсь! Она — не виновата, не дам... — Тиром опять посмотрел за плечо Таора прямо на меня. Мы встретились глазами, и я увидела боль. Внутри остро кольнуло.

— Это Я не дам, — язвительно уточнил Таор, но его голос посерьезнел. — Сколько?

Тиром перевел взгляд на Таора.

— Прицениваешься? Тебе не одолеть, лютый. Десяток. Бешеного твоего уже в сторону увели, можешь не звать, не успеет.

Предчувствие беды, которая вот-вот случится, настигало, окутывая тяжелым липким страхом, смешанным с недоверием. Я читала по спине Таора сомнения, и надеялась, что Таор сейчас фыркнет, отправит гостя с его новостями в дальнее эротическое путешествие, а мне скажет, что это ерунда, ложь, провокация. Но он все не фыркал, стоял камнем, мрачнее на глазах.

Помедлив несколько секунд, Тиром показал зубы.

— Долго будешь в дерево играть? Прямо сейчас идут!

На это заявление я фыркнула, но тут же осеклась. Таор повернулся ко мне: его лицо и голос были серьезны, без намека на усмешку.

— Аса, быстро, — отрывисто проговорил. — Бери вещи. Уходим сейчас.

Не ожидав, захлопала глазами.

— Брать... все? Куда уходим?

Не объясняя, Таор рявкнул, на глазах перевоплощаясь в самого злого Волка:

— ВСЕ! ЖИВО В БОТИНКИ!

***

Солнце глядело сверху весело. Проникая через зеленые кроны, свет пятнашками ложился на траву, по которой прыгали волчьи лапы и мужские ступни. Мы стремительно бежали. Мне все казалось, что это шутка, может быть даже сон. Знать, что за нами гонятся десяток обезумевших Волков — легко, но осознать не видя их — сложно.

«Сейчас... Таор скажет, что мы оторвались, что они передумали... Мы переждем и вернемся домой», — ждала я. Но он не говорил, а уверенно бежал. Пришлось заговорить.

— Почему?! — голос срывался, потому что я тряслась на волке Тирома, пока мужчины бежали рядом. — Почему они решили, что это я?

Я что есть сил цеплялась за густую бурую шерсть, удерживаясь на ходящей вверх-вниз спине зверя.

— Ты пришла, и болезнь пришла, — на бегу ответил Тиром, Таор молчал. — Все заболели, кто к тебе подходил.

Ответ испугал и возмутил. Я припомнила свои рассуждения и ответ Таора.

— Это может быть и вода! Зверь, птица!

— Их не интересует. Появилась ты.

— А Таор?! Мы с ним живем в одном доме! Он не заболел!

— Его не считали.

— Как его можно не считать?!

На это никто не ответил. Я с отчаянием поняла, что никто не считает здоровых. Все считают больных.

— Мы... к старейшинам? — спросила с надеждой. Предчувствие было нехорошим.

— Нет, — бросил уже Таор. Я поймала его взгляд на мгновение. — Ты едешь домой.

Новое потрясение прилетело как камень по виску.

«Домой — это ТУДА домой? Не к нему?!»

— Уже?! Но как же...?! — несчастно вопросила.

«Как же Дрей, как же настой, как же еще один день? Как же лечение, как же приказ старейшин, как же синяя хворь, как же... мы? Я не успела спросить, хочет ли он еще день! Почему я должна уходить? Неужели с ними не поговорить, не убедить, не успокоить, не воззвать к разуму?»

Будто читая мои мысли, Таор на бегу отрицательно покачал головой. Он не произнес ни слова, но я поняла, что он хотел сказать. Никакие разговоры сейчас не остановят обезумевших после потери нюха. Им нужен виноватый, нужен тот, на ком сорвать боль и злобу. Они выбрали меня.

Деревья прыгали перед глазами. Со мной разговаривать перестали, мужчины переговаривались друг с другом односложно.

— Все без носа?

— Нет.

— Паскуды!

На лице Таора отчетливо проявился волчий оскал. Он оглянулся.

— Близко, — бросил.

«Они?» — я не встревала.

— Уведу? — Тиром мотнул головой в сторону.

— Да. Аса, платье!

Волки резко остановились, и Таор стащил меня со спины зверя. Не сразу поняв, какое платье от меня хотят, я потянулась к своему узелку.

— Свое платье снимай! — быстро пояснил Таор.

Отвернувшись, Тиром уже стаскивал свою одежду. Он кинул нам свою рубаху. Та тряпкой легла на траву около моих ног.

Таор задрал подол платья, бесцеремонно сорвал его с меня. Резко, быстро. Застесняться я не успела. Освободив меня от платья, Таор тотчас бросил его Тирому, а на мою голову натянул его рубаху.

В нашу сторону обменом полетели мужские штаны.

— Живее. Он уведет часть на себя по следу и запаху, — Таор говорил, быстро помогая мне вдеть руки в рукава. Плюхнувшись прямо на траву, я надела на себя мужские штаны, даже не снимая ботинок. — И платок.

Завязывая на голове платок, оглянулась на треск ткани и узрела Тирома, который с трудом натянул на свою грудную клетку. С платьем Тиром сочетался плохо. Как только он шевельнул рукой, ткань не выдержала — со стоном разошлась вдоль обоих боков. Сверкнув волосатыми ногами, Тиром прыгнул на своего бурого.

— Хорош я? — ухмыльнулся мне. Не дожидаясь ответа, гикнул и понесся в другую сторону.

— На спину, — коротко скомандовал Таор, присаживаясь и подставляя руки. Я прыгнула, хватаясь за шею, обхватила его ногами. — Держись крепко и молчи. Уши у них в порядке.

Придерживая меня под бедра, Волк припустил вперед. Я обвила его шею руками, жмурясь ткнулась носом в плечо, боясь, как бы по мне не прилетело веткой.

Бешеный ритм последнего получаса срывал дыхание и сердце. Держась за шею Таора, я оглянулась. Показалось, что за нами прыгают темные тени. Я не знала страх это или... Или «они».

Прижавшись к Таору сильнее, зажмурилась, запищав от страха. В следующую секунду он скинул меня, и с рычанием схлестнулся с тенями. Они все-таки нас настигли.

Приподнявшись, я насчитала троих, накидывающихся на Таора. Он вертелся волчком, избегая подставлять спину. Я поползла подальше, но, отползая, встретилась глазами с совершенно свободной незнакомой Волчицей. Ее лицо закрывал темный платок, я видела только глаза, а они сквозили исступленным безумием. Таким, что у меня волосы на голове зашевелились.

Камень, палку... Хоть что-то!

У меня нет ничего, даже кора крушины осталась в кармане платья. Я слепо зашарила рукой вокруг себя, когда незнакомка прыгнула ко мне, рванула за ворот рубахи и... упала.

Показавшаяся за ней Вирана обнажила клыки в свирепой волчьей улыбке. Она шибанула женщину по виску резко и умело. Быстро развернувшись, прицелилась и метко бросила камень по виску одного из напавших на Таора. После дернула меня за собой.

— Бежим!

Я бросила последний взгляд на Таора. Ему было не до меня. После удачного броска Волчицы из двоих, пинавших его, на ногах остался один. Третьего Таор душил, зажимая локтем.

— Скорее! — поторопила Вирана.

Я побежала за ней. Бежали мы минут десять, за которые я полностью выдохлась, а она как будто и не устала, неутомимо подтаскивая меня за собой.

— Граница... — она оглянулась, указывая мне на зарубки, которые я сразу не заметила. — Все, все. Беги, дочка, они дальше не пойдут, разберемся. Беги домой, родная.

У меня не было времени понимать, почему Вирана так