Отшельница. Искра короля - Марина Эльденберт

— Очень неприятным. Не таким, как тебе понравилось.

Я задохнулась от такого заявления, а он продолжил:

— Будь благодарна за то, что имеешь. Этой прогулкой ты обязана Тимоти, подумай об этом перед тем, как ложиться спать. Вздумаешь дерзить мне снова — окажешься в подземельях, и даже просьбы сына, которого ты предала, тебе больше не помогут.

Так вот почему они ссорились! Из-за меня. Точнее, из-за Оливии…

На этой мысли меня и вывели из кабинета гвардейцы, которых позвал Стефан. Вывели, чтобы сопроводить обратно в мою королевскую тюрьму.

3.10

Наверное, я должна была думать про обещанные Стефаном пытки или пытаться справиться с горьким противным осадком после нашего разговора. В крайнем случае — страдать по поводу того, что я во дворце если не навсегда, то надолго. Но случившееся в парке словно повернуло во мне невидимый тумблер. Я вспомнила, как узнала про другую женщину мужа. Сначала наступил шок, потом пришел гнев, после меня накрыло липкой паутиной уныния. Я начала копаться в себе. Где я ошиблась? Может, уделяла своей семье недостаточно внимания? Недостаточно показывала, что люблю их? Чем я хуже нее? Той женщины, на которую он меня променял?

А потом ко мне на операционный стол попал молодой парень, и мне удалось спасти ему жизнь. Тогда меня всю перетряхнуло. Я разговаривала с его матерью, а она ревела и благодарила меня. Именно в тот момент я поняла, что это мой путь. Цель. Миссия. Я пришла с ней на Землю. Помогать людям. Это то, ради чего я живу. Для чего существую. Если мой муж этого не понимает, то как вообще мы можем быть вместе?

Тревожные звоночки в наших отношениях случились задолго до разрыва. Я замечала, как он ревнует меня к работе. Могла ли я предотвратить случившееся? Брать меньше пациентов или вовсе оставить работу, больше ухаживать за собой, посетить какой-нибудь ретрит женственности и положить свою жизнь на алтарь амбиций мужа? Могла. Не я первая, не я последняя, в конце концов.

Но я не сделала этого.

Может, это было несколько эгоистично: считать, что без меня мои пациенты не справятся, а мое отделение будет хуже работать. Но дело было вовсе не в том, что я считала себя гениальным хирургом, я гордилась тем, что спасаю людям жизни, мне нравилось видеть радость и облегчение в глазах их близких. Что уж говорить? Я умудрилась это сделать даже для себя! Когда попала в Рован. Когда оказалась в теле Оливии. Я спасла двух девочек, вернула зрение одной пожилой женщине и защитила безумно одинокого подростка с большим любящим сердцем.

Я давно не на Земле, но моя миссия продолжается. Что может сделать Стефан Равьер, если даже само мироздание подкидывает мне пациентов?

Поэтому по пути в свои покои я думала не об угрозах Стефана и даже не своем заточении во дворце, а о девочке-фрейлине, которую унес Тимоти. Не ошиблась ли, все ли с ней хорошо? Ведь с магией мы пока на «вы», а надеяться на возобновление занятий с Дэмианом не приходится.

Оказавшись у себя и обнаружив там убирающуюся горничную, первое, о чем я ее попросила — узнать, в порядке ли Августа. Когда же она убежала выполнять мою просьбу, я подумала, что стоит узнать и имя своей посредницы.

Ждала я недолго, но неожиданно вместо служанки в мою спальню явился наследный принц. К этому я была не готова, поэтому застыла возле окна: как повернулась на вращении ключа в замке, так и осталась стоять. Потому что после всего, что я о нем узнала, у меня при всем желании не получалось ненавидеть Тимоти за Лазара. Тимоти, который продолжал заботиться о матери несмотря на ее поступок.

Равьер-младший смотрел на меня странно, будто пытался прочитать мои мысли или заново меня изучить.

— Здравствуй, — первой нарушила я молчание. — Как себя чувствует Августа?

Тимоти словно вздрогнул от моего голоса, а затем сжал губы в тонкую линию, только усилив схожесть со Стефаном.

— С ней все в порядке, — ответил он. — Целители сказали, что ты успела вовремя.

Я не стала скрывать своего облегчения:

— Это хорошо. Я только учусь целительству и боялась где-то ошибиться.

— Они сказали, у тебя дар.

Угу, дар и годы практики.

— У меня замечательный учитель. Когда все отказались мне помогать, он согласился.

— Дэмиан Ландар?

— Да, именно он.

В разговоре повисла долгая пауза, где, я уверена, каждый из нас чувствовал себя неловко.

— По двору разошелся слух, что ты нарочно сделала так, чтобы Августу ужалила пчела, — снова заговорил Тимоти.

— Пчелиная королева, — усмехнулась я. Уже успела привыкнуть, что меня все считают чудовищем. У меня даже не получалось их в этом винить, после дневников-то. Я наклонила голову и поинтересовалась: — А сам ты как думаешь?

— Все во дворце знают, что Августа боится насекомых.

— Тогда ей не стоит гулять в парке. По крайней мере, в дневное время. Это может быть опасно. Или же стоит носить с собой особое зелье, которое помогает при аллерг… в смысле, при удушье от укусов насекомых.

— Ты же гуляла.

— У меня нет такой реакции. К тому же, я слишком устала сидеть взаперти.

— И все-таки ответь. Насчет Августы.

Я нахмурилась.

— Тимоти, я далеко не святая, но зачем мне вредить одной из фрейлин Валери, а затем ее спасать?

Я спросила это и тут же прикусила себе язык. Потому что именно так Оливия поступила с ним. Сначала отравила, а затем, испугавшись гнева венценосного супруга, умоляла Кристофа Вальдена все исправить.

— Вспомнила? — мрачно уточнил Тимоти.

— Я не стану тебя переубеждать, — сдалась я. — Я спасла эту девочку, даже не зная ее имени. Хочешь, верь мне, хочешь нет: я действовала на инстинктах. Как меня учил Дэмиан. Уверена, так бы поступил любой целитель.

— То есть ты не знала, что Августа — мой любовный интерес при дворе?

Вот это поворот! То есть она его… О!

Я уставилась на него во все глаза и выдохнула первое, что мне пришло в голову:

— А не мал ты для любовного интереса?

Тимоти вскинул темные брови.

— Ты не знала, — сказал он будто сам себе, а после, забывшись, шагнул ко мне и снова назад.

Прочистив горло, он будто снова нарастил невидимую чешую, закрывшись от меня.

— Августа просила