Дочь врага. Цена долга - Дина Данич

– Как? – абсолютно равнодушно уточняет он, явно не впечатлившись моими словами. – Конкретика, дочь. Мне нужна конкретика – как все было.

Наверное, я уже привыкаю к привкусу горечи, когда общаюсь с родителями. Странное дело, раньше у меня не было такого, хотя ведь в их отношении ко мне вряд ли что-то поменялось. Возможно, я просто не замечала, а может, просто дело в том, что я не становилась предметом торга.

Медленно пересказываю отцу все, что случилось – как зашла в уборную, как позади появился кто-то и вколол мне какую-то дрянь. Как очнулась в подвале. То, что говорил тот мерзавец, я передаю лишь в общих чертах – гадко и неприятно. Но отец тормозит меня и мучает деталями, расспрашивая снова и снова.

– А потом мне удалось сбежать, – вру, чувствуя полную опустошенность. Конечно же, про Оскара я не говорю, как и про то, где провела последние сутки.

То, как Романо поступил, фактически заперев меня, чтобы решить свои личные проблемы, больно ударило по мне. Слова его друга прочно засели у меня в голове. Картинка сложилась. Я не знаю, как это может работать и почему, но ведь Оскар и правда просил ему петь, действительно смотрел на меня с какой-то странной одержимостью. Вот только я это приняла за чувства ко мне как к девушке.

Оказалось, это было не так.

– И что же, ты просто смогла сбежать? – недоверчиво спрашивает отец.

– Мне просто повезло – когда они сцепились, до меня никому не было дела, – отстраненно говорю. – Потом я поймала попутку. Как доехала, не помню.

Тут как по заказу меня начинает бить кашель, на что отец только досадливо морщится.

– Ты должна быстро поправиться, Джулия. В конце недели будет званый вечер, на котором ты, как невеста Энрике, должна присутствовать.

Разочарованно вздыхая, перевожу взгляд на отца. Я ведь и правда в глубине души надеялась, что он отменит свадьбу.

– Ты говорил, что с ним я буду в безопасности, – тихо говорю. – Но именно из-за него меня и похитили, держали в подвале и убили бы.

По лицу отца нельзя прочесть ни единой эмоции – полное безразличие.

– Вопрос со свадьбой решен, – чеканит он. – Ты выйдешь замуж за Энрике.

– А его кузен? – рискую задать опасный вопрос. – Ты видел, как странно он на меня смотрел?

– Плохо тебя воспитала мать, – зло цедит отец, резко поднимаясь на ноги, – раз ты на других мужиков стала заглядываться. Ты – невеста, Джулия. Единственный мужчина, который у тебя будет – Лазарро. Усвой это и держи в руках свою шлюшью суть!

Ранят ли меня его слова? Отчасти. Но вместе с тем я вынуждена согласиться – что-то со мной не так, раз я позволила себе отдаться чужому мужчине, который еще не стал моим мужем. Да и не станет, чего уж.

Закрываю глаза, чувствуя, как по щеке стекает слеза, затем еще одна. В груди набухает что-то горячее и очень горькое.

– Тише, Джулия, не надо, – шепчет Лея, которая, оказывается, успела вернуться. Гладит меня по голове, берет за руку. Впервые она поддерживает меня вот так, сидя рядом.

Я ничего ей не говорю – не могу. Знаю, что это все равно что сознаться родителям. Тетя ни за что не согласится хранить мой секрет. Но я позволяю себе поплакать вот так, у нее на руках.

Следующие несколько дней проходят довольно однообразно – меня навещает врач, ставит уколы, пичкает кучей таблеток. Мне действительно становится лучше, но в душе живет боль. Понимаю, что я сама виновата – обманулась, придумав то, чего нет. И все равно по ночам тихо плачу.

Каждое утро мать ругает меня из-за опухших глаз и грозит все рассказать отцу, чтобы тогда уж у меня была причина рыдать в три ручья.

Так незаметно подходит день, когда я должна поехать на мероприятие, которое посвящено какому-то благотворительному проекту. Все это приурочено ко дню весны, как объяснила Лея.

Я не особенно слушаю ее – мне в целом плевать, что за повод. Главное, что придется снова видеть Лазарро.

– Вот платье привезли, – заходит ко мне Лея. В отличие от матери, она со мной проводит практически каждую минуту. Вероятно, отец приказал не отходить от меня ни на шаг, решив, что я могу засматриваться на других мужчин. А может, чтобы я не перестала пить таблетки и не заболела еще сильнее.

– Так, ну-ка хватит, – не выдерживает тетя и встряхивает меня за плечи. – Соберись! Ты сегодня должна блистать.

– Ага, – безучастно соглашаюсь.

Я вообще больше ни с кем не спорю. Какой смысл?

Лея тяжело вздыхает.

– Ладно, может, это тебе, наконец, поможет включить голову, – бормочет она и копается в телефоне. А затем едва ли не силой заставляет посмотреть, что у нее там.

Мне требуется пара минут, чтобы смысл статьи до меня дошел. Фото, на котором изображен Оскар в обнимку с шикарной брюнеткой, врезается в мою память навсегда.

Даже хохочущее лицо безумца, который меня похитил, чтобы досадить Лазарро, перекрывает.

Казалось бы, это не новость. Я об этом догадывалась и раньше, но почему же мне так больно в этот момент? Почему в грудь словно воткнули нож, а затем повторили это еще, и еще. Снова и снова.

– И? – поднимаю взгляд на Лею, которая цепко смотрит на меня.

– Ну, ты же из-за этого мудака, да? Думаешь, между вами бы что-то получилось? Не будь наивной, Джулия, такие, как Романо, никогда не выберут одну женщину.

– Но его брат ведь женился.

Тетя демонстративно фыркает и убирает телефон.

– Это ничего не значит. Жена – лишь фасад.

– Считаешь, Лазарро другой? – устало спрашиваю.

– Считаю, что этого ублюдка ты не будешь любить, и если он будет таскаться по бабам, это не сделает тебе больно, – говорит она и уходит, оставляя меня, наконец, одну.

Перевожу взгляд на платье. Оно красивое, но у меня ни малейшего желание его надевать. Однако кто меня спрашивает?

Спустя пару часов мы с родителями заходим в фойе шикарного ресторана. Ехать пришлось довольно далеко, так как мероприятие это светское, а не вечеринка для членов La Eredita.

Мама деловито оглядывается и тихо замечает:

– Энрике еще не приехал.

Отец снисходительно смотрит на нее.

– Он приедет, – уверенно заявляет он. – Побудьте в зале, – бросает, прежде чем уйти в направлении двух седовласых мужчин.

Мама подхватывает меня под локоть и шипит на ухо:

– Выпрямись, дочь, вспомни, чему я тебя учила!

У меня нет желания кому-то что-то доказывать, но сейчас проще согласиться. Делаю,