Дочь врага. Цена долга - Дина Данич

Тихий шорох ткани за спиной дает понять, что мое уединение закончилось. Видимо, мама устала ждать и послала за мной одну из сотрудниц. А значит, сейчас мне придется надеть маску покорной дочери, которая сделает все, что положено.

Как же я устала от этого притворства…

Однако едва открываю глаза, как дрожь пробивает мое тело. Внутри мгновенно натягивается струна, а шок перехватывает контроль над моим телом.

Я снова задыхаюсь, но теперь не от отчаяния. Наоборот. От надежды. И одновременно ужаса…

Серые, полные мрака глаза прожигают меня, лишая воли. Мужчина, посмевший прийти сюда, смотрит через зеркало прямо мне в душу. Так, словно он мечтает забраться в каждый потаенный уголок моих мыслей.

Он здесь… Зачем он пришел? Зачем сейчас?!

Это невероятно, но тот, кто подарил мне глоток свободы, а после безжалостно разбил сердце, рядом. Там, где нельзя находится, где он не имеет права быть, ведь его ждет смерть, едва только кто-то из охраны узнает.

Потому что он – враг La Eredita. За его голову назначена баснословная награда.

И именно он дважды спас меня, когда я была на волоске от смерти.

Оскар Романо.

– Тебе нельзя здесь находиться, – шепчу онемевшими от шока губами. Медленно оборачиваюсь, остро чувствуя темный алчущий взгляд. – Охрана убьет тебя, как только узнает.

– Я пришел за тобой, пташка. Забыла, о чем я предупреждал?

Шокированно смотрю на него, запоздало понимая, что в руках Оскара – пистолет.

Мы не виделись больше недели с того приема, на котором он меня поцеловал. Хотя это было куда больше, чем просто поцелуй. В тот момент он забрал мою душу и окончательно сжег мое бедное сердце, когда отпустил и бросил напоследок:

– Ты ошибаешься, пташка. Я приду за тобой.

И все. А после ушел, не оборачиваясь, а я еще долго сидела на полу, пытаясь прийти в себя. Такой меня нашла мама и долго отчитывала. Повезло, что в тот вечер у Лазарро появились дела, и он уехал вместе с моим отцом. Наверное, только это меня и спасло.

И вот теперь Романо снова вернулся. Зачем? Чтобы добить? Чтобы напомнить и бросить мне в лицо те обидные слова, что я легла под него? Ткнуть меня в мою же слабость?

– Ты – моя, – повторяет он те же слова.

– Я не твоя вещь, – качаю головой. – Мне неинтересны твои игры. Я не стану для тебя петь, Оскар, что бы ты ни говорил. Для меня важнее благополучие моей семьи. И если ты хочешь меня похитить, я буду сопротивляться.

Что-то такое вспыхивает в его глазах цвета стали. Оскар делает всего шаг, а я тут же отшатываюсь, но он не позволяет мне даже попытаться сбежать – прижимает к стене. Ловко убирает пистолет, а затем внаглую задирает юбку свадебного платья.

– Что ты делаешь? – охаю, пытаясь оттолкнуть мужские руки. – Я не стану с тобой спать!

Ловлю бесстыжую ухмылку Оскара, и он целует меня. Пока я пытаюсь прийти в себя от такого хамства, его рука оказывается у меня между ног, и на контрасте с довольно жестким поцелуем его пальцы нежно оглаживают мою плоть прямо через белье.

Я хочу проклясть себя за то, что тело откликается. Помню же, каким нежным был Романо в ту ночь, как ласкал меня и что шептал.

За эти дни постоянных напоминаний от матери и вечного недовольства отца я так устала, что поддаюсь моменту слабости и уступаю. Пусть возьмет свое еще раз. Пусть.

Все равно я для него уже та, что не имеет собственной гордости.

Из-за слез все расплывается, когда Оскар вдруг отстраняется. В его глазах одержимость, которая должна меня пугать, но я лишь отстраненно наблюдаю, как он слизывает мои слезы, а затем шепчет:

– Я не отпускаю свое, Джулия. Никогда.

Обреченно качаю головой. Прикрываю глаза, показывая собственное равнодушие. Сложно, конечно, это так назвать – ведь мое тело реагирует. Я возбуждена, и этого не отменить. А Романо, словно решив что-то доказать, опускается ниже и, задрав юбку еще выше, внаглую рвет на мне белье, чтобы поцеловать внизу.

Вскрикиваю и тут же в испуге закрываю себе рот ладонью.

Я даже не знала, что так сильно истосковалась по ласке. Мне хватает всего чуть-чуть, чтобы яркий оргазм вспыхнул и прокатился по телу, сметая на своем пути все сомнения и страхи. Легкость в каждой клеточке дурманит, даря эфемерное ощущение счастья.

– Оскар, – выдыхаю ему в губы, едва он поднимается и прикасается пальцами к моему лицу.

– Идем со мной, – хрипло произносит он. – Идем, пташка. Ты будешь в безопасности.

– Джулия, ты что, заснула там? – раздается громкий голос матери. Я испуганно замираю и принимаю единственно верное решение.

– Уходи, Оскар. Я никогда не выберу тебя. Ты можешь заставить меня силой, но я вряд ли проживу после этого долго.

Романо шокированно смотрит на меня, явно не ожидая подобных слов. А я, вырвавшись из его рук, поправляю платье и выхожу из примерочной.

Что-то говорю матери про юбку, прошу добавить жемчуга. Она недоверчиво смотрит на меня, но все же возвращается вместе со мной в зал.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я возвращаюсь, чтобы снять платье. Даже прошу девушку консультанта со мной пойти, чтобы не было искушения снова остаться наедине с Романо.

Однако меня ждет разочарование – он ушел. И это, безусловно, правильно. Но внутри меня тлеет разочарование.

Так и должно быть – я не смогу жить, зная, что поставила под удар семью.

Дома, едва я переступаю через порог, как меня к себе требует отец. У меня нет сил с ним спорить, поэтому отправляюсь к нему в кабинет, ожидая очередную лекцию про то, как надо вести себя с Лазарро. Но первое, что я слышу, как только закрываю за собой дверь:

– Что у тебя с Оскаром Романо?!

33 Джулия

Вопрос отца застает меня врасплох, и я просто не успеваю сориентироваться.

– Ах ты дрянь! – ревет он и, подскочив ко мне, влепляет пощечину, да так, что я отлетаю к стене.

Куда больше меня поражает сам факт, чем боль, которая приходит запоздало. Щека горит, а в голове звенит.

– Как ты с ним спуталась? Отвечай!

В таком бешенстве я видела отца всего пару раз, но тогда его ярость была направлена на подчиненных. Помню, как в страхе сбежала к себе наверх. В тот день я слышала звуки выстрелов, но убедила себя, что мне просто показалось.

Теперь