Сладкий яд - Рина Кент

— Кажется, я говорил тебе не убивать мои цели, Прес.

— Что с возу пропало, то упало.

— Что с возу упало, то пропало

— А я имел в виду первое. Заткнись, — он вскакивает, потягивается и разминает шею, не сводя маниакального взгляда с нашей жертвы.

Он под кайфом.

Престону нравится погоня и кайф от убийства, но обычно он не убивает их так, будто у него с ними какие-то личные счеты.

В последний раз он был таким с тем подонком-учителем, которого мы убили в двенадцать лет в школе-интернате после того, как мы с Кейном застали его за сексуальным насилием над Престоном.

Кейн ударил учителя, я прижал его к полу, а затем дал Престону нож, чтобы он мог отомстить. Он вонзил лезвие ему в глаза. Снова и снова. А затем в горло.

Это было кровавое месиво, и после этого мы втроем выглядели как статисты в дешевом фильме ужасов.

Однако широкая улыбка на лице Престона того стоила. Особенно по сравнению с мертвым взглядом, который был у него в глазах, когда мы его нашли.

Но нас с Кейном за это наказали наши отцы.

А Престон начал свой необычный путь с диагнозами, связанными с психическими расстройствами, – от антисоциального расстройства личности до биполярного расстройства, психоза и целого букета других проблем.

Он переходил от одного клинического психиатра, работавшего в «Венкоре», к другому и принимал несколько экспериментальных препаратов, любезно предоставленных моим отцом и Джулианом, пока наконец – и я имею в виду только недавно, то есть с тех пор, как мы поступили в университет, – не взял себя по большей части в руки.

«По большей части», потому что у него иногда случаются рецидивы.

Мы с Кейном всегда следим за тем, чтобы он не оставался один, потому что его депрессивные эпизоды очень серьезные. В последний раз, когда у него случился подобный приступ, в выпускном классе, он бросился с крыши особняка Армстронгов и сломал себе несколько костей. Ему повезло, что он не ударился головой и не умер.

Он также склонен к чрезмерной жестокости и непредсказуемости, поэтому я предпочитаю, чтобы он участвовал в моих личных вендеттах, а не нападал на случайного прохожего на улице только потому, что тот попался ему на пути. Или чтобы не контролировал членов «Венкора» во время их миссий, а потом устраивал театральные представления и подвергал опасности их и себя.

Это случилось на прошлой неделе, когда он разрубил помощника мэра на мелкие кусочки и отправил их ему же. Да, помощник предал «Венкор», но именно мэр донес на него.

По словам Престона, «ему нужен визуальный стимул, чтобы он не вздумал выкинуть что-нибудь настолько же забавное».

За это организация его наказала, выпоров семьдесят пять раз. Мы с Кейном вызвались сделать по двадцать пять ударов, несмотря на возражения Преса. Не только потому, что в период восстановления он бы устроил скандал, но и потому, что нам действительно нужно было напомнить ему о последствиях его действий, потому что он, похоже, большую часть времени о них не задумывается.

Несмотря на его постоянные угрозы найти новых друзей, мы с Кейном знаем, что мы самые важные люди в его жизни, и, как его друзья, должны держать его в узде. Вот почему я следил за ним с тех пор, как произошел тот инцидент.

Мне по-прежнему не нравится, что он убивает моих жертв, но сегодняшним подонком был учитель начальной школы, которого обвиняют в сексуальном насилии над учениками. И только официальных обвинений было достаточно, чтобы Прес выложился по полной.

Он обнимает Кейна за шею.

— Я проголодался. Приготовь мне вкусную пасту с фрикадельками и большим количеством углеводов, чтобы я впал в гастрономическую кому.

— Я тебе не личный повар, — Кейн убирает окровавленную руку Престона. — И не пачкай меня этой гадостью.

Престон ухмыляется и проводит пальцами по лицу Кейна.

— Вот. Так гораздо лучше.

— Ты мелкий…

— Джуууд, — скулит Престон, подбегая ко мне и прячась за моей спиной.

— Просто оставь его в покое, — говорю я Кейну, с трудом сдерживая улыбку при виде кровавых следов на его лице. — Так ты, кстати, выглядишь намного лучше.

— Правда ведь? — Престон подходит ко мне. — Менее собранным и более похожим на нас. Сегодня я создаю шедевры. Преклонитесь передо мной, крестьяне, му-ха-ха.

— Кстати, о шедеврах, — говорит Кейн, склонив голову набок. — Мы в итоге поговорим о том, что в твоем списке целей все еще осталось одно имя, Джуд?

Я напрягаюсь, но сохраняю нейтральное выражение лица.

— Я же сказал, что это не твое дело.

— Но я хочу поиграть, — Престон бьет кулаком по ладони. — До начала хоккейного сезона еще далеко, и мне скучно.

Я отталкиваю его, приставив указательный палец к его лбу.

— Иди и поучаствуй в убийствах вместе с членами «Венкора». Но не привлекая внимания.

— Но это так скучно! Мы можем только пытать их, чтобы выжать из них ответы, и нам не разрешают устраивать кровавые бойни, потому что потом слишком много грязи, и моя семья начнет лезть в мои дела, как скучающие домохозяйки. Моя ведьма-бабушка сказала отцу, что после моих безобидных развлечений на прошлой неделе меня нужно отправить в психиатрическую лечебницу. Видимо, я позорю фамилию Армстронгов. Я уже говорил, что ненавижу ее? В любом случае, так намного лучше, — он хватает нас обоих за головы. — Три мушкетера занимаются своими делами, и я, конечно же, правлю всем балом.

Я бью его локтем в бок, а Кейн в это время бьет его кулаком в живот. Он театрально стонет, отпуская нас.

— Мои таланты совершенно не ценят в этой токсичной компании. Мне нужно найти новых друзей и бросить вас под яхту.

— Под автобус, Прес, — я вздыхаю.

— А я хотел сказать под яхту, так, чтобы винты раскромсали вас на кусочки. И не меняй тему, Джуд. Что там с целью номер семь?

Я хлопаю его по лбу.

— Это тебя не касается.

— Подозрительно.

— Как и твои недавние частые поездки за город, но я же тебя о них не спрашиваю.

— Я трахаю подругу своей мачехи! — он делает жест, будто хлопает в ладоши. — У нее потрясающая задница. Она отлично делает минет и доведет мою мачеху до инсульта, когда та узнает.

— Это, наверное, твоя