Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона - Демьяна Нур

Сколько времени прошло? День? Неделя? А какая разница?

Я специально не ела. Да, он мог бы дать мне эти души. Эти страдающие, воющие, сочные души, которые я чувствовала сквозь стены. Они текли рекой где-то там, снаружи, но я не брала их. Потому что знала.

Арсанейр боялся. Не за меня. О, нет. Ему было плевать на меня.

Он боялся за Яну. За ту, что сидела и скулила внутри меня, свернувшись калачиком только в моей же голове.

Я хотела сорваться. Я хотела сожрать всё, что движется, и выжечь этот мир к чертям. Но силы утекали. Каждый час, каждая минута без пищи высасывала из меня жизнь. Я слабела. Я превращалась в пустую оболочку.

И знаете что?

Мне было плевать. Меня грела мысль, что вместе со мной, сдохнет и она тоже.

Забвение это не больно. Это тихо.

Яна …

Прошептала я мысленно.

Заткнись там… дай мне сдохнуть спокойно…

Но она не затыкалась. Она плакала. Где-то глубоко внутри. Дрожала, как нашкодивший щенок. И от этого хотелось вырвать себе череп.

А потом - свет.

Я зажмурилась, привыкая. Блики резанули по глазам, как ножом.

Силуэт. Нерасторопный, сухой, с развевающимися волосами, белыми как луна в зените.

Старая демоница. Служанка Арсанейра. Я помнила её. Она совала мне ту самую эссенцию, когда я только очнулась в этом мире. Пыталась объяснить, как надо есть. Показывала жестами, двигала пальцами у рта…

— М-м-м! — замычала я, дёргаясь.

Она подошла. Медленно. Осторожно. Как к зверю, который может цапнуть, даже будучи полумертвым. Наклонилась. И сдернула кляп.

Воздух. Господи, какой же вкусный воздух. Я жадно глотнула, закашлялась.

— Ну… — прохрипела я, собирая слюну. — Что нужно?

Она не ответила. Только смотрела. В её глазах ни страха, ни злобы. Только приказ. Служебный долг, мать его.

Я хотела встать. Хотела разорвать её голыми руками, выпить её силу, размазать по стенам. Но тело не слушалось. Руки онемели. Ноги ватные. Я даже голову поднять не могла.

Злость душила. Такая лютая, что скулы сводило.

Я подняла руку. С трудом. Пальцы дрожали. И повторила её жест. Тот самый, который она показывала мне в первый день.

Поднесла ладонь ко рту. Сжала пальцы в кулак. Разжала. Сжала. Разжала.

На её лице мелькнуло понимание. Ни удивления, ни радости. Просто дошло, наконец .

Она щелкнула пальцами.

Пространство вокруг неё вздрогнуло, и в воздухе материализовались сгустки. Эссенция. Чистая. Густая. Пахла жизнью и смертью одновременно. Она парила передо мной, маня, дразня. Застывшие маски ужаса смотрели на меня, не мигая.

Я не стала ждать.

Набросилась. Жадно вдохнула первый сгусток, и по телу разлилось тепло. Как адреналин по венам, только слаще. Горячее.

— Ещё, — прохрипела я.

Служанка подала ещё.

— Ещё!

Ещё.

Силы возвращались. Сначала тёплая пульсация в груди. Потом покалывание в пальцах. Потом гул в костях.

Я поднялась на ноги. Меня качнуло, но я устояла.

В глазах потемнело, но уже не от слабости. От голода. От ярости. Она разгоралась, как пожар, выжигая последние остатки страха.

И тут я услышала это.

Грохот. Крики. Лязг стали. Визг. Бойня.

Она пробивалась сквозь стены, сквозь камень, сквозь мою собственную плоть. Боль. Чужая боль. Крики. Чужие крики. Отчаяние. И энергия. Много энергии. Сочной, горячей, зовущей.

Я замерла.

— Какого там происходит? — спросила я, не оборачиваясь.

Служанка шагнула вперёд. Попыталась схватить меня за плечо. Залепетала на своём демоническом наречии, трясла головой, показывала назад.

— Нельзя, — перевела я. — Нельзя туда. Надо сидеть. Ждать. Правильно?

Она кивнула, часто-часто.

— Плевать!

Я отмахнулась. Просто вскинула руку, и её отбросило к стене. Она врезалась с таким хрустом, что, надеюсь, сломала пару рёбер. Извини, старая, но не в этот раз.

Я шла. Ноги сами несли меня вперёд. Сквозь коридоры, сквозь завалы, сквозь трупы тех, кто попался под руку. Я не смотрела на них. Я слушала.

Зов.

Там, в центре Улья, творилось веселье. Я чувствовала его. Энергия Арсанейра. Она билась, угасала, вспыхивала снова. Он сражался. Он проигрывал.

И где-то там был ОН. Я чувствовала кровное родство.

Мой отец. Король Кса’артуг.

— Ну здравствуй, папочка, — прошептала я, чувствуя, как губы расползаются в улыбку. — Я иду.

Внутри меня вибрировала сила. Она плескалась через край, разрывая кожу изнутри. Пальцы светились. Глаза горели.

В груди, по ощущениям билось два сердца. Мое злое, голодное. И её, Янино.

— Прости, мелкая, — буркнула я, обращаясь к ней. — Но сейчас я буду очень нехорошей девочкой.

Она всхлипнула где-то внутри. Не в силах сопротивляться и сорить.

Я вышла в центральный зал.

И увидела это.

Арсанейр стоял на коленях. Весь в черной крови.

Над ним возвышался Кса’артуг. А вокруг их армия. Сотни. Тысячи.

Папаша обернулся.

— А вот и ты.

Я улыбнулась. Широко. Безумно.

— Ну что, — сказала я, обводя взглядом всю эту армию. — Соскучились?

А потом посмотрела на Арсанейра.

— О, тебя то я и искала

√51

—Схватить её!– это был не приказ. Это был вопль. Вопль хищника, который понял, что его добыча это динамит с уже горящим фитилём.

Их демоническое войско двинулось. Целая толпа мясца, одетого в доспехи, с горящими от жадности и страха глазами. Идиоты. Неужели не поняли?

Я набрала полную грудь воздуха. Но не просто воздуха – воздуха, пропитанного их страхом, их яростью, энергетическим потом этой бойни. И закричала.

Это был не звук. Это был принцип. Принцип уничтожения, выраженный в чистой акустической форме. Он вырвался из меня не волной, а сферой. Идеальной, безжалостной, радиусом в три метра.

Всё, что оказалось внутри, перестало существовать. Не умерло. Испарилось. Доспехи, плоть, кости, души – всё обратилось в клубящийся туман чистой, неструктурированной энергии. И этот туман… он был мой. Он врывался в меня через поры, через дыхание, через трещины в реальности вокруг меня. Это было… даже не кайф. Это была истина. Истина моего существования. Я ,воронка. Я, конец. Я, пожиратель всего.

Сила, перетекавшая ко мне, была густой и тёплой, как самая лучшая кровь. Я ощутила, как трескаются и тут же срастаются кости внутри меня, становясь крепче. Как зрение заливает новый спектр. Я видела не просто тела, а потоки их энергии, их слабые места, их страх, струящийся