Чужая невеста для босса - Арина Арская

— Я же еще молодая, чтобы умирать, — Злата Ильинична тяжело дышит, и я лезу в сумку за бутылкой воды.

Мне как-то тоже не по себе после скрипучего колесика, но стараюсь вида не показывать. Я боюсь перелетов. Десять минут уговариваем, успокаиваем, обнимаем, вместе дышим, чтобы успокоиться и даже медитируем. Люди и персонал косятся на нас с подозрением, и мне зябко от их взглядов.

— Ладно, — Злата Ильинична поправляет шляпу на голове и медленно выдыхает, — я готова. И к отпуску, и к смерти.

— Ма, — Ева закрывает глаза. — Хватит нагнетать.

Решительными тигрицами шагаем среди толпы. Стоим смелыми воительницами в очереди и уверенно сдаем багаж, а затем плывем королевами к стойкам паспортного контроля. Я, как самая смелая, беру на себя роль предводителя нашей компании. Протягиваю пограничнику через окошко паспорт и вежливо улыбаюсь, а сама вся внутри сжимаюсь, будто я преступница.

Усатый пограничник озвучивает стандартные вопросы, внимательно смотрит на меня, на паспорт, сканирует его и раздается тревожный писк. Ко мне шагает охранник и отводит в сторону.

— Что? Что происходит?

Чуть ли не волоком тащит прочь от очереди, которая встревоженно наблюдает за нами. У меня сердце в груди трепыхается, в горле пересыхает, а язык к небу прирастает от страха.

— Эй! — возмущенно восклицает Ева и идет к нам. — Руки убрал! Не трогай ее! Ты меня слышишь?! Э?

В очередной раз удивляюсь тому, как Ева из кокетливой красотки обращается агрессивную и набыченную гопницу.

— Гражданочка, спокойно!

— Чего это спокойно?! — охает Злата Ильинична. — Объяснитесь! Чего вы нашу девочку куда-то тащите!

Люди в очереди косятся, пятятся и испуганно переглядываются. Теперь мне не столько страшно, а сколько неудобно перед незнакомыми людьми, которые тоже нервничают перед полетом.

— Я не террористка, — тихо и жалобно шепчу я в мрачное лицо охранника. — Честно.

Я грешным делом думаю, что у меня раздвоение личности. Вдруг я по ночам… Хотя нет. По ночам мне снится Марк и жаркие неистовые совокупления. Лучше бы я в темное время суток занималась преступностью, а не рукоблудием.

— Ваши документы недействительны, — к нам подходит статная и грудастая тетка и протягивает мне мой паспорт. — Держите.

— Как недействителен? — я листаю его и проверяю дату окончания и все с ней в порядке. И страницы целые, не рваные и гладкие. — Как это?

Я перевожу взгляд на строгую тетку.

— Это старый паспорт, — говорит она.

— Ничего он не старый!

— Но вы его сменили, — она хмурится. — Как и фамилию. В базе пробит другой документ.

Я открываю рот и обескураженно поднимаю брови. Ева и Злата Ильинична стоят бледные и тоже ничего не понимают. Вытираю мокрую вспотевшую ладонь о подол сарафана и едва слышно уточняю:

— А какая… у меня теперь фамилия?

— Елизарова, — чеканит тетка и повторяет по слогам. — Е-ли-за-ро-ва.

Глава 39.

Телефон Марка занят, а после моего звонка приходит сообщения от автоответчика, который кормит меня отговоркой, что Марк на встрече и он обязательно сам позвонит, как только освободится. Да и толку, если он ответит? На самолет меня все равно не пустят с якобы старым паспортом.

Я так хотела попасть в кошачью деревню, но кто-то наглый и невероятно подлый лишил меня возможности провести несколько дней в компании кучит котов, кошек и котят. Я как бы планировала порепетировать жизнь старой девы с сорока кошками.

Злата Ильинична пытается уговорить охранников, чтобы меня пропустили и документы перепроверили, а Ева стоит рядом. Какая-то слишком довольная. Охранники качают головами и говорят, что ничем не могут помочь. Правила есть правила.

— Вот мудак, — говорит Ева, а я слышу в ее голосе не гнев, а лукавую радость.

Она очень старается выглядеть возмущенной, но я вижу, что она до самого конца ждала, что Марк выкинет какую-нибудь глупость и вновь явится весь такой возмутительно провокационный и наглый. Что же, у него получилось выбить из-под моих ног почву. Я на несколько минут дар речи потеряла. Ситуация абсурдная и ведь никто не поверит, что такое быает в жизни.

— И что теперь, девочки? — к нам подходит сердитая Злата Ильинична. — Как нам быть? Я же говорила, сердце не на месте.

Я уговариваю Еву и ее маму лететь. Деньги потрачены. Это меня Марк подставил, и глупо им за компанию со мной и в поддержку отказываться от отпуска. Ева немного мнется для приличия, а потом шепчет на ушко, чтобы я задала трепку Марку, и тащит Злату Ильиничну прочь.

— Ты мне пиши и звони, — она хитро оглядывается, — через неделю я сама Марка за ноздри подергаю.

Мне возвращают чемодан, с которым я иду на разборки, но не с Марком, а для начала с МФЦ, где мне говорят, что я фамилию сменила и паспорт по причине замужества. Очень интересно. На мои заверения, что я замуж не выходила и паспорт новый не получала, на меня смотрят, как на умалишенную.

— Паспорт мог и муж забрать по доверенности.

— Нет у меня мужа.

— А в базе и системе есть.

А ведь в систему вбивали новые данные люди! Система не сама взяла и обновилась. Дышу через нос.

— Как меня могли взять замуж без моего присутствия, согласия, подписи и заявления? — задаю я логичный и закономерный вопрос.

— Если вас не устраивает брак, то подайте на развод.

— Отлично! — рявкаю я на скучающую женщину. — Я подаю на развод.

— Без присутствия супруга и его заявления, я вам ничем не могу помочь.

Я готова кричать от бессилия, но пугать людей не хочу, поэтому я лишь прикусываю язык и прикладываю холодные пальцы ко лбу. Марк, что ты, подлец эдакий, творишь? Ты же обещал оставить меня в покое и исчезнуть из моей жизни!

Через час я поднимаюсь на девяносто третий этаж, крепко сжимаю ручку чемодана. Меня лишили отпуска, моря, теплого песочка и завтраков с прекрасным видом. Почему Марк такой бесячий мужик? Почему ему позволено играть с чужими жизнями, как ему вздумается?

— Так-так-так, — в коридор выходит Сладкая Барышня в коротком шелковом халатике приятного молочного цвета, — кто это у нас?

Теперь я очень понимаю Еву. Хочу