Неприятности ждут! - Марина Милорадович

«Алиса, ты взрослая женщина! — одёрнула я себя. — Хватит накручивать себя по ерунде. Ты сама хочешь его прямо сейчас соблазнить? Вот в этой рубашке фасона «чехол от танка» и бабушкиных панталонах? Нет. Ты хочешь, чтобы он проявил инициативу? Пока нет. Вот и спи, тебе ещё утром семью завтраком кормить».

И я действительно заснула. Ива ночью меня не тревожила.

А пробуждение вышло приятным. Плед Троя за ночь куда-то делся, и муж забрался под моё одеяло. Большой, тёплый и обнимает меня со спины так уютно. А можно ещё поваляться?

Поворачиваться, чтобы посмотреть на часы, не хотелось. Мне хорошо. Мысли были ленивыми и тягучими, как мёд, капающий с ложки. Сладко зевнув, я прижалась к Трою ещё крепче и снова закрыла глаза. Но сон мой оказался чуток. Вот тепло исчезло. Трой перевернулся на спину. Проснулся, наверное. Вот блин, и какая сволочь придумала вторники, ранние подъёмы и работу?

Не открывая глаз и сохраняя размеренное дыхание, я повернулась на другой бок и обхватила мужа за плечо. Бицепс под моими пальцами немножко напрягся. Выждав ещё чуть-чуть, я закинула ногу ему на бедро. Ну и что, пусть ночнушка у меня и стрёмная, зато ножки красивые. И вообще, это мой муж, могу и подразнить. Куда девались моя вчерашняя сдержанность и уважение к личному пространству, я не знала сама.

Мне было просто хорошо.

Провела кончиками пальцев по груди Троя. То есть, по его рубахе. И решила, что пора просыпаться.

— Привет, — улыбнулась мужу.

— Доброе утро.

Он ещё и краснеть умеет. Божечки, что ж за чудо мне досталось...

Не меняя своего положения наполовину на муже, спросила:

— Встаём или ещё поваляемся?

Трой взглянул на часы.

— Встаём, — решил он.

Я с сожалением отлепилась от своего мужчины. Села в постели, выгнулась, потягиваясь.

Трой засуетился и направился в душ.

На завтраке он вёл себя уже как ни в чём не бывало.

Только мою руку, когда я в прихожей отдавала ему очередной свёрток с бутербродами, перехватил и погладил запястье.

Кажется, я вживаюсь в роль матери семейства. Одного отправила на работу, вторую — в школу. Вымыла посуду, прибралась. Попробовала почитать свой сборник рассказов. На второй странице дело пошло на лад, но к четвёртой разболелась голова. Выпила чаю. Сходила в магазин. С цифрами и номиналом денег я разобралась быстрее, чем с алфавитом и орфографией. Вернувшись домой, принялась за обед. И не зря я нажарила две сковородки котлет сразу. К трём часам дня с занятий вернулась Кэсси. Её как раз подвезли Роб и Трой. Оказалось, у приятеля мужа имеется авто, и мужчины сегодня намотали немало по дорогам Тиаррины и окрестностей. А на обратном пути ещё и Кэсси из её лицея забрали.

Новости они принесли интересные.

— Тётушку Минни, в смысле агент Вильгельмину Фрейт, по адресу в личном деле не мы не застали, — начал Трой в перерыве между супом и вторым.

— Там живёт её дочка, — продолжил Роб.

— Но госпожа Фрейт в доме побывала. Иннис, та самая дочка, соврала, что кот в гостиной её, якобы, подобрала на улице. А я уверен, что видел эту самую полосатую морду в Вельте у нашей сотрудницы. Она могла бы честно сказать, что мать оставила ей питомца и уехала. Скажем, в отпуск.

— Но зачем-то сходу начала изворачиваться, — кивнул Роб, отрезая кусок от котлеты. — Девушка начала юлить, как только мы представились. Определённо, она что-то знает.

— А что в личном деле было ещё про эту семейку, кроме адреса? — спросила я.

— Госпожа Фрейт из Томера, королевство Грейтон. Там о межмировых перемещениях знают, но на уровне слухов и городских легенд. В возрасте пятнадцати лет угодила в естественный портал. Выпала из него в окрестностях Жабьинских топей. Быстро попала в руки дежурных, потом в госпиталь по поводу вывиха лодыжки и лёгкого переохлаждения, — начал пересказ Роб.

— Угроза жизни в Томере была серьёзной? — уточнила Кэсси.

— Вот не особенно. С её слов выходило, что она дочка лавочника, поехала в деревню к тётке, собирала с кузинами ягоды, ежевика росла на склоне оврага, поскользнулась на влажной траве и съехала вниз. Одежда целая, кроме пары ссадин на видимых участках кожи и вывиха травм не было.

— Так отчего же она назад не вернулась? Ведь по протоколу её мог аккуратненько возвратить полевой агент?

— Строгий отец, который бы не простил урона репутации. Минни Фрейт опасалась, что её заподозрят в непристойном поведении и побеге с мужчиной. А после или отдадут замуж, чтобы скрыть позор, или сошлют в монастырь. Короче, она закатила истерику и просилась остаться при МУР в должности уборщицы. Получила отказ по возрасту. Комиссия по делам межмировых переселенцев запросила у агента в Грейтоне справку по правам женщин в стране и прогноз действий семьи Фрейт по возвращении дочки. И Минни определили в королевский интернат для девочек-сирот. Оттуда она выпустилась не в семнадцать, а в девятнадцать лет. И поступила в учебку как пространственный маг. Специализировалась на сборе информации, готовилась под Томер. До Вельты служила ещё в нескольких местах. Соглашалась на все назначения, кроме Грейтона. Даже в Даэрроне поработала. Везде была на очень хорошем счету.

— А муж у неё кто? — поинтересовалась я. — Из ваших или местный?

— Не было мужа, — развёл руками Роб. — Единственное тёмное пятно в биографии нашей добросовестной сотрудницы. Иннис Фрейт была зачата в Даэрроне, если судить по местам службы её матери и дате рождения.

— Отец неизвестен?

— Не-а, — пробубнил Роб с набитым ртом.

— Трой? Это же даэрронский знак был у того типа в склепе?

— Да.

— Господа, а вы понимаете, что все ниточки ведут туда?

— Угу, — кивнул Трой. — Только это самое закрытое государство Томера. По сравнению с остальным континентом, у них просто беспрецедентные меры безопасности и ненормально развитая система органов правопорядка. Для Эрриса вообще и Тиара в частности страна угрозы не представляет. Рисковать людьми без острой необходимости, чисто из любопытства историков никто не стал. Поэтому агентуру в Даэрроне свернули.

— Понимаете, дамы, — пояснил Роб. — Из их аномальных зон к нам и наоборот практически никто не попадает, местные маги об Эррисе не осведомлены, контрабанды нет.

— В свете вновь открывшихся обстоятельств я бы поспорила, — возразила я, разливая кофе по чашкам.