Не про Любовь! - Нора Ольвич

Это если дословно. Однако всё переписать можно из первоисточника.

Затем младшая ветвь, поссорившись с кем-то из государей, подалась во Францию, в Париже их след теряется.

- Как мы этим воспользуемся?

- У меня есть одна идея. Но тебе обязательно нужно вспомнить, каким документом удостоверялась та или иная личность допустим при Екатерине II или её внуке Александре I. Паспортов же ещё не было. Про крепостных всё ясно. А вот вольный люд допустим, или дворяне?

- Грамота на дворянское достоинство, к которой прилагался весь список членов семьи. Так было всегда. Получается, что Дамбарские входили в четвёртый разряд дворянства – иностранные рода. А ещё нужно было пройти регистрацию в дворянской родовой книге той или иной губернии.

- Я хочу подделать грамоту и списки для нас. Мы припишем себя в них ещё совсем детьми. Нашла некие зарисовки епископа. Хочу их скопировать, но только внести свои данные.

- А печати?

- Толстые восковые свечи с оборотной стороны, буду их использовать. Они мягкие, не спорю. Печать будет одноразовая. Но этого будет достаточно, чтобы сделать тот или иной оттиск на бумаге, которую использовали в старину. Несколько чистых листов мы позаимствуем из записей прелата, всё равно их уже вернуть не сможем. Печати вырежем из воска. Нужен грифель для нанесения рисунка и тонкий стилет для работы по воску. Горящая свеча. Список предполагаемой родни есть. Те, кто отбыл во Францию, мы с тобой будем из этой ветви, сейчас их и следа не сыщешь. Грамоты и списки будут составлены на русском языке этого времени. Кто в Англии или Шотландии поймёт, что там написано? Всё будет старинным, с печатями и подписями. Одна печать вообще из воска скрепит всё.

- А ты время зря не теряла Эленор.

- Если само в руки идёт, значит, так и должно быть. Ты сама так говорила.

- Я не учила тебя церковь обворовывать!

Мы шептались с сестрой осторожно, используя только русский язык. Но, мне кажется, наши попутчики и не пытались что-либо подслушать из той части экипажа, в которой мы ехали вновь на север страны. Туда, откуда прибыли.

Да уважаемы читатель, судьба вела нас обратно на территорию Шотландии. Как говорится, у нас не было выбора.

Дама, не получившая свои мягкие места, говорила без устали. Колёса отбивали свой такт по укатанной дороге, переговаривалась охрана.

Я принялась записывать названия гостиниц и магазинов, улиц в Эдинбурге и в других городах. Она сыпала ими без устали, расхваливая путешествие, которое они совершили год назад.

- Сколько сведений, однако. Как я поняла, она состоит в близкой связи с господином доктором. Как нам было сказано ранее он не в браке. Кто же она?

Пропустив информацию о докторе Кеннете Браун мимо сознания, Аида взялась читать записи, которые я не смогла вернуть в библиотеку. Она писала свои заметки, без устали, попросив у меня карандаш. А после мы дремали каждый на своём сиденье, покачиваясь в такт движению. В какой-то момент я прилегла осторожно и на мгновение отключилась, не в силах противиться усталости, скопившейся от бессонной ночи. Пришла в себя уже в том городе, о котором нам говорил возничий.

Меня разбудила сестра, сказав, что пора собираться.

Всё было как в прошлый раз. Вот только гостиный двор мы попросили более презентабельный для ночёвки. Так скажем, для аристократов. С независимым видом мы игнорировали своих соседей. Нас сопроводил один из охранников - мужчина примерно сорока с небольшим лет. Спешившись с коня, он учтиво заговорил, сразу предупреждая, что выполняет свои служебные обязанности. Помог сойти на землю.

Поняв наше нежелание общаться с попутчиками и выслушав пожелания, склонил в согласии голову. А после заговорил на французском языке. Аида, старательно вспоминая былые знания, пыталась отвечать ему, в который раз подтверждая легенду, что мы из России.

- Он такой же эмигрант, как и мы. Был однажды представлен ко двору короля Людовика, но проживал в Париже. Версаль для него неосуществимой мечтой маячил на линии горизонта. Это, наверное, и спасло жизни ему с женой и сыном. Они очень вовремя сумели переправиться через Ла-Манш. Как только пошли слухи.

На английском языке мужчина говорил, что всё началось со взглядов во время воскресной службы, а ещё с печатных изданий.

- Газетёнка «Французский патриот», её читали на улицах и плевали нам вслед. Мы приходили в дом и в ужасе не могли вымолвить ни слова. Неприязнь и злость овладевала голодными людьми и даже добрыми соседями. Зима в тот год была холодной, а лето засушливым. Не было хлеба и дров.

- Сейчас вам приходится работать.

- Я всегда так или иначе работал. Небольшие земли вдоль реки Рона, не давали от арендаторов весомого дохода. Они еле сводили концы с концами. В последние годы подати были огромными. Их приходилось платить в казну, зарабатывая основной доход тем, что мы сдавали в поднаём комнаты в большом доме практически в центре столицы.

- У вас был большой дом в собственности?

- От отца ещё достался. Моя Франсин умело вела хозяйство в гостинице, порой и за готовку сама бралась, и за уборку комнат. Мы это скрывали, конечно же, аристократы и всё такое. Но выживать приходилось.

- А сын?

- Сейчас он устроился на флот короля Англии, окончив Королевский военно-морской колледж год назад.

История семьи ле Блан запала мне в душу. Удивительно, как эти люди смогли распознать в засушливом лете, неурожае в сочетании с резким увеличением цен и налогов предвестников революции. Они за бесценок продали свой дом и перебрались в Англию, буквально накануне выхода бастующих крестьян и других слоёв населения на улицы Парижа.

Снимая ныне маленькую квартирку всё в том же Ньюкасле, наверное, благодарят они всевышнего, что не лишились головы на гильотине.

*****

Обосновавшись в номере, приняв ванну и поздний обед согласно местным традициям, мы взялись за осуществление наших планов.

Разложили на столе все возможные документы. Их запасов было предостаточно.

Смотря на записи дворянина, который следил за послом царицы в Париже и на те, которые мы нашли в кошельке за портретом. Они были на неизвестном для нас языке. Мы пытались разработать единую идею того, что нам