Не про Любовь! - Нора Ольвич

- Мистер Холмс с седой окладистой бородкой, ногу волочит, страдая от слабого зрения. Мне правильно его описала пожилая родственница? Голос у него хриплый и…

- Ногу волочил он много лет назад. Сейчас же он в принципе еле, но ходит. А он старше меня всего на два года, всё виски, скажу я вам, виной. Он не так уж и злоупотребляет, да вы уж леди, не обижайте старика Холмса. А голос у него хриплым стал оттого, что приняв горячительного напитка, песни, он распевает почём зря.

- Не обидим, об этом и речи нет. Однако воздерживаться ему с этого дня придётся. Не потерплю я в доме беспорядка.

Голос Аиды был настолько уверен в правильности происходящего, что я уже начинала думать, что наконец-то мы буквально по миллиметру начинаем обретать долгожданный покой.

*****

Дом, построенный в суровом тюдоровском стиле, производил впечатление мощного бастиона, выстоявшего вопреки всему. Одноэтажное здание с высоким крыльцом. Неидеальным, конечно. Но всё можно отремонтировать.

Так вот, здание, возведённое из потемневшего от времени камня, возвышалось на небольшом удалении от основной городской застройки. Словно охраняя свою приватность, оно было окружено деревьями. Внутри дома потолки поражали высотой, создавая ощущение простора и величия.

Особое внимание привлекали удивительные окна, узкие и вытянутые к крыше, словно стрельчатые арки древних храмов. Верхушки окон украшала готическая роза из мозаики разноцветных стёкол. Она переливалась на солнце, наполняя помещение мягким, играющим светом.

Мистер Холмс, шепча молитву, в волнении переставляя стулья из тёмного дерева, всматривался в наши лица. Не спуская глаз с леди Иден, он говорил о том, что хозяйка должно быть услышав его молитвы наконец-то вернулась. Что верно, и покойный батюшка её воздаст ему за его усердие монетами чеканного серебра.

- За домом значится долг в городскую казну, леди. Я всё по дороге вам хотел об этом сказать. В сумму, которую вам необходимо будет оплатить, входит и вознаграждение за многолетние услуги мистера Холмса.

Представитель городского совета неловко отвёл взгляд в сторону портрета мужчины в старинных одеждах.

- Ваш дальний предок леди, граф Джеральд Мак-Данбар именно он помогал королеве Маргарите Тюдор в те дни, о которых вы изволили вспомнить.

- Тогда кто же отправился в Россию?

- Его младший брат, Нейджан Данбар.

- Джан?

- Его все так звали. Младшим он в семье значился.

Мужчина с портрета в одеждах времён короля Генриха VIII сурово смотрел мне прямо в душу. Осуждая нас за своеволие, он будто готов был оказаться в этой гостиной живьем и спросить с нас с сестрой по полной за самоуправство.

Сделав шаг навстречу к портрету, я в почтении присела в реверансе. Застыла, склонив голову, а получив будто от него мысленный посыл, о том, что не может быть долгов за кланом, подняв голову, произнесла тихим голосом слова о том, что завтра утром готова ознакомиться со всеми документами.

- Я сама произведу расчёты, мистер Гордон. Хочу видеть договор о найме мистера Холмса и все остальные документы, подтверждающие нашу задолженность.

- Не имел чести быть представленным, ваша милость. Или мне это кажется?

Член совета, я имею в виду мистера Гордона, — он растерянно смотрел мне прямо в глаза. Действительно он не назвался по имени. Однако станционный смотритель о нём говорил.

- Разве? Но ведь я не ошиблась? Мистер Гордон, я права?

- Ваши родственники говорили вам обо мне? Вспоминали?

Мужчина явно смутился. Повернувшись к нему лицом и сделав шаг навстречу, я оставила портрет далёкого предка за спиной. Представитель городского совета отступил в нерешительности, переводя взгляд с моего лица опять на портрет.

- А я всё думаю, кого вы мне напоминаете, леди Элинор. Имею честь откланяться, завтра до полудня я обещаю быть у вас. Нужны ли мои рекомендации в отношении найма прислуги? И как вы умудрились таким сходством с основателем клана Данбар отличиться? Будто дочь родная приехала. Но ведь не было у него дочерей. Или слухи были верны?

Последние слова были сказаны им в полнейшей растерянности.

- Нет, мистер Гордон. Мы подумаем о прислуге ближе к вечеру. Всего доброго вам.

Смотрела вслед человеку, который явно хотел соврать сегодня. Зачем он это делал? Зачем обманывал? А после, понимая, что всем нам нужен отдых после бессонной ночи я на правах одной из хозяек имения, попросила у мистера Холмса ключи от всех комнат в этом здании.

Леди Иден молчала, отслеживая ситуацию, всё чаще бросая взгляды на портрет мужчины над огромным камином и на меня. После она дополнительно зажгла несколько свечей, двигаясь совершенно молча и бесшумно. И вновь сравнения.

Кто там из братьев поехал в Московию, а кто остался в Шотландии в начале семнадцатого века, я не знаю, но только именно в этом доме с узкими высокими окнами и очень надёжными стенами, я чувствовала себя словно у себя в квартире, в доме будущего на седьмом этаже. Хотелось пойти и закрыть замки на входных дверях. Много замков.

Взяв из дрожащей руки мистера Холмса связку ключей, видя его совершенно расстроенный вид, я вдруг поняла, что нет в нём дурных мыслей и он жутко страшится перемен, связанных с его новым положением. А, вернее сказать, связанных с нашим приездом в этот дом, который он уже привык считать своим. И вовсе некуда ему ехать. Не так уж и торопятся забирать его дети.

- Отведите нас с сестрой в господские покои, пожалуйста. Мистер Чед Холмс, мы провели в гостинице бессонную ночь, принимая решение остаться в этом городке. Читали свои записи, сделанные по рассказам родственников. Сверялись. Как только мы выберем для себя комнаты и леди Иден, примет факт нашего проживания здесь как необходимость, вы покажите нам весь дом. Хорошо?

Я осмотрела застывших в нерешительности двух взрослых людей, смотрящих то на меня, то на портрет за спиной.

- Хватит нас разглядывать, сравнивая! Ну! Тот за спиной моей - он совсем не красавец…

Топнула ногой.

- Ситуация затянулась, вы не находите? Мы наконец-то дома! Иден, отомри.

- Да, конечно. Элинор, ты можешь выбрать первая, для себя покои, на свой вкус.

В её голосе было нечто непередаваемое. Суеверный страх. Она вдруг в этот самый момент стала для меня более человечной и понятной. А ещё…, она боялась меня обидеть.

- Ну если вы продолжаете упорствовать, уважаемый мистер