Фея с улицы Иркутской дивизии - Лариса Кондрашова

Сима ни о чем не подозревала, протягивая ему губы для невинного поцелуя. Подумаешь, брудершафт! Выпили, чмокнули друг друга, вот и весь фокус. И уже — ты.

Она не ожидала никакого подвоха. Особенно после того, как Михаил стеснялся и робел в ее присутствии. Вот она и восприняла его не как мужчину, а как, скажем, ученика. Как принимала на работе своих подчиненных. Мало ли кому она нравилась?.. Сима вовсе не думала, что это накладывает на нее какую-то ответственность. Но слегка поиграть, пококетничать — почему бы и нет?

Потом она подумала: не была ли его робость слишком наигранной? Может, он просто усыплял ее бдительность? Раньше, когда пришел к ней в гости вместе с Володькой и изображал серенького.

Но нет, он же позволял с собой проделывать такие коренные изменения. Тем более что видел Серафиму в первый раз. Или не в первый?

Поздно гадать. Поцелуй в один момент перевернул их отношения. Только что между ними ничего не было, и вот уже их бросило в объятия друг к другу, чего от себя Сима никак не ожидала.

Тоже мне, железная леди! Так по крайней мере она себя называла, уверяя, что всегда контролирует свои эмоции и в любой момент может остановиться…

— Давай поедем ко мне, — оторвавшись от нее на мгновение, предложил Михаил.

— Но у меня есть своя, отдельная спальня, — насмешливо пояснила она.

— Я стесняюсь твоих детей.

Это ее умилило. Он прежде всего подумал о детях! Обычно мужчина вспоминает о них в последнюю очередь. Даже о родных.

— Но как же так… из дома, на ночь глядя?

Посмотрела бы она на себя со стороны! Куда в момент девалась ее прежняя решительность?

— Ты думаешь, они без тебя не заснут?

— Нет, но…

— Один раз ты можешь себе это позволить?

А почему один раз? Он ее слишком идеализирует… Сима встряхнулась: чего это ее ведет? Как после солидной порции алкоголя. Нельзя же считать ею тридцать граммов коньяка.

— Хорошо, подожди, я быстро.

Она побросала в сумку вещи: ночнушку, зубную щетку — и зашла в комнату к дочери.

— Лерочка, ты покормишь завтраком мальчишек?

— А ты не сможешь? — удивилась дочь.

— Я уеду. На ночь.

Она смутилась, потому что до сего времени если ей случалось не ночевать дома, то это выходило спонтанно. Она просто звонила домой и наказывала закрыть калитку на засов и выпустить Айбека. А сегодня… Что подумает о ней дочь?

Но та выглядела абсолютно невозмутимой.

— Конечно, езжай, — кивнула Лера, понимающе, как взрослая женщина. — Ты и так все вечера дома, надо и тебе развеяться.

В комнаты к мальчишкам Сима заходить не стала, чему сама удивилась. Теперь, выходит, она стесняется собственных сыновей. Значит, делает что-то неприличное?

Глупость какая-то! Что же у нее, выходит, не может быть личной жизни? Еще не уехав из дома, она стала оправдываться. Пусть и перед самой собой.

Лера вышла, чтобы закрыть за ними калитку, и Серафима как-то судорожно чмокнула ее на прощание. Будто на войну отправлялась.

— Мы будем ехать очень медленно, — поспешил предупредить Михаил, подсаживая ее в свою машину, — потому что я выпил, чего за рулем себе обычно не позволяю. Будем надеяться, что милиция в такие часы не слишком бдительна и останавливает только тех водителей, которые, например, превышают скорость.

— Что же ты ничего не сказал? — попеняла ему Сима. — Я не подумала, что ты приехал на машине.

— Может, ты подумала, что у меня ее нет?

По голосу чувствовалось, что он гордится своей машиной и в то же время негодует на Симу, которая отнеслась к нему не так, как надо. Это был наверняка дорогой джип. В темноте она не определила его марку.

— Но ты же мог приехать, например, на маршрутке.

Получалось, что она оправдывается. Вернее, его успокаивает. Что ж он вскинулся из-за такой ерунды? Похоже, Михаилу постоянно нужны уверения в том, какой он особенный и какое особенное у него все.

— Не мог. Мне же хотелось произвести на тебя впечатление. Когда бы ты стала провожать меня до калитки… — Он осекся. Проболтался, что на такой исход он и не надеялся. Опять она поторопилась! — А потом, когда ты поставила коньяк и у меня появилась возможность выпить на брудершафт… О, в тот момент я обо всем забыл.