Непокорная пленница - Вирджиния Линн

Каттер повернулся и с посветлевшими глазами сказал матери:

— Это ненадолго.

— Я бы хотела, чтобы надолго. Ты, кажется, забыл сюда дорогу. — Захрустели юбки, пахнуло духами, прохладный, мягкий голос спросил:

— Кто твоя гостья, сынок?

Если бы это было возможно, Уитни провалилась бы сквозь землю, бесследно растворилась в камушках, которыми усыпана дорожка. Но пришлось взглянуть в лицо хозяйке.

Женщина была изящная, мягкие каштановые волосы разделял ровный пробор, большие глаза, вероятно, были такие же зеленые, как у сына. В ее взгляде не было ни осуждения, ни приговора, только любопытство, и почему-то это было еще неприятнее. Как прореагирует эта хорошо воспитанная женщина на известие, что ее сын похитил человека? И привез пленницу к ней домой?

Она услышала, как Каттер говорит с долей иронии:

— Это мисс Джей Уитни Брэдфорд. Уитни, это моя мама, миссис Дебора Коулмен.

Наступило короткое, напряженное молчание; Уитни одолей враждебности ожидала, как он будет объясняться, но он не стал. Вскоре она поняла почему. Его мать подняла брови и сказала:

— Это та Уитни Брэдфорд, о которой пишут все газеты?

— Она самая, — сказал Каттер без намека на раскаяние, и у Уитни появилось чувство, что она здесь единственная, кто не понял суть жестокой шутки.

Газеты? — ошеломленно подумала она и тут же догадалась. Конечно, отец постарался, чтобы историю о ее похищении рассказали все газеты Аризоны. Он надеется, что кто-нибудь узнает ее и освободит. И сейчас весь мир оповещен о том, что она находилась в руках отъявленного разбойника более двух месяцев. Зная человеческую природу, можно предположить, что газеты переполнены яркими комментариями и жестокими догадками о том, какие муки ей пришлось претерпеть!

«Меня должны были непрерывно насиловать, — с отвращением подумала она. — Народ этого ждет».

На щеках и на шее проступили пятна. Под полями надвинутой шляпы глаза заблестели, как только что отчеканенные золотые монеты, губы сжались в твердую линию.

После долгой, напряженной паузы Каттер протянул руку и снял с нее шляпу. Золотистые волосы упали на плечи и засветились под фонарем.

— Извините, что появилась перед вами не в лучшем виде, но один из недостатков пребывания в плену — это отсутствие милых мелочей жизни! — со злостью и смущением произнесла она.

Дебора со сдержанным смехом ответила:

— Я знаю, дорогая. Все это было для вас очень неприятно, не правда ли? — Она приблизилась с ободряющей улыбкой. — Я уверена, вы проголодались. Пойдемте в дом. Вы поедите, я пока наполню ванну, а позже мы поговорим.

Мягко отстранив Каттера, который цепко держал Уитни за плечо, Дебора повела ее в дом, продолжая мило беседовать.

— Знаете ли вы, мисс Брэдфорд, что я прочла несколько ваших книг? Они мне очень понравились. У вас герои — живые люди…

Уитни была измучена, как никогда в жизни; ее отдали на попечение мексиканки, которая деликатно, но уверенно позаботилась о ее комфорте. Уитни гадала, что думает Каттер, если он вообще о ней думает. Он ничуть не удивился, когда мать спокойно, но твердо сказала, что позже они обсудят все дела; ему не слишком нравилось, что брат все время задавал вопросы и высказывал замечания, за которые Дебора его бранила, если они смущали Уитни, но наконец Дэвида отправили спать, хоть он и упирался.

В этот момент Уитни была слишком благодарна за комфорт, чтобы задуматься о странности ситуации, хотя она ее и подметила: Дебора Коулмен отнеслась к ее появлению спокойно. Сколько женщин останутся спокойными, когда их сын привезет в дом похищенную им пленницу? Это очень странно, в полусне подумала Уитни.

Только после того как она провалялась полчаса в медной ванне, высушила волосы перед камином, а горничная Хуана их расчесала, после прекрасного ужина, состоявшего из тонких ломтей жареного мяса, зеленого горошка и картофеля, густо политого сметаной, она. нашла ответ.

Конечно! Каттер — полукровка, значит, его мать сама через это прошла. Вполне разумно. Не много найдется утонченных женщин, которые будут искать себе подходящего мужа среди апачей, так что Дебора Коулмен, безусловно, сама какое-то время была пленницей. Уитни сонно подумала, что это своего рода отмщение.

Ей было бы приятно узнать, что после того, как она улеглась в постель, а Хуана подоткнула одеяло и погасила свет, Каттер предстал перед матерью. Не то чтобы Дебора кричала или произносила высокопарные речи — не такая она была женщина. Да Каттер и не потерпел бы этого даже от матери. Нет, инструмент Деборы был тот же, которым с большим мастерством пользовался сам Каттер, — сарказм.

— Как приятно видеть, что ты вернулся в объятия семьи, сынок, — ласково сказала она, и улыбка выражала только материнскую заботу. — Конечно, я могла прочесть о твоих последних подвигах в газетах, но это совсем не то что получить письмо или увидеться лично.

Каттер и глазом не моргнул, только придвинул стул поближе к дивану, на котором расположилась мать с книгой на коленях. Он знал, что она жаждет крови, и будь он проклят, если она ее получит.

— Да, это так. Но вот я здесь, и как только мы закончим этот разговор, мы сможем наслаждаться обществом друг друга.

Это был вызов; он бросил перчатку, и Дебора не замедлила ее поднять.

— Как восхитительно было узнать, что мой старший сын оказался настолько умен, что организовал одновременно грабеж и похищение. Не многие мужчины до этого додумаются. Я бы сказала, мастерский удар.

— Благодарю. Я и сам горжусь собой. — Ирония звенела в голосе, он ждал, и Дебора его не разочаровала.

— Похитить такую знаменитость! Знаешь, если бы ты был трусливее и похитил менее известную женщину, ты не стал бы объектом таких масштабных поисков и за твою поимку не назначили бы столь огромную награду. — Ее губы тронула улыбка. — Сколько это продолжалось? Два месяца? И ты ухитрился избежать ареста. Как ты, должно быть, горд собой!

— Прямо пуговицы раскалились.

Каттер окинул взглядом комнату, заполненную солидной мебелью и пухлыми подушками. Здесь почти ничего не изменилось с тех пор, как он был ребенком. Те же половики, те же тяжелые столы, те же стулья с плотной обивкой, тот же дух домашнего уюта. Сияла начищенная медь, столы были отполированы до зеркального блеска, а пол из каменной плитки под половичками был таким же гладким и прохладным, как голос матери.

— Конечно, я уверена, у тебя есть столь же блестящий план, как отпустить пленницу и самому при этом остаться в живых? — донесся ласковый, приятный голос матери, и он повернул к ней темную голову.

Две пары зеленых глаз встретились, две воли скрестились, как бывало не раз. Дебора Коулмен была неслабовольной дамочкой, а гордой, решительной женщиной.

— В сущности, так и есть, — столь же приветливо ответил Каттер.