Его благородная невеста - Шелли Брэдли

Неужели он настрадался так сильно, что готов забыть об осторожности и рисковать собственной жизнью ради того, чтобы убить собственного сводного брата?

– Думаю, моя идея более продуктивна, – заговорил Арик низким интригующим тоном.

Кажется, Дрейк прислушался к нему, во всяком случае, вид у него стал встревоженный.

– Что ты предлагаешь? – спросил он.

– Тщательно продуманную месть. Такое, что будет стоить Мердоку не только жизни.

– У него нет ничего святого и дорогого – того, что бы он ценил, – возразил Дрейк.

Похоже, Кирана осенило.

– Разве тебе небезразлично, что придется жить там, где ты все потерял – отца, уважение собственного клана? – спросил он.

Запустив длинные тонкие пальцы в бороду, Дрейк задумался. Было похоже, что он всматривается в отдаленное будущее.

Арик затаил дыхание и посмотрел на Кирана, взглядом благодаря его за поддержку. Конечно, поддержка не навсегда, но она даст Дрейку возможность излечиться физически и духовно, и тогда, быть может, разум восторжествует.

– Мердок любит Данолли, – начал Дрейк. – И еще он любит власть. Она нужна ему как воздух.

– Так отними у него и то и другое, – посоветовал Арик. – Пусть останется один – нищий, никому не нужный. Пусть другие сторонятся и презирают его.

Дрейк нахмурился, видно было, что он сгорает от нетерпения.

– Но как это сделать? Они с Даффом сумели весь клан убедить в том, что были свидетелями убийства моего отца, которое, само собой, совершил я. Я не знаю ни единого человека, который заявил бы, что это лжесвидетельства.

Арик положил руку на плечо Дрейка.

– Ты всегда был хитер и терпелив, – сказал он. – Скоро ты обязательно придумаешь план действий. А мы, в свою очередь, поможем тебе, если будет нужно.

Неохотно кивнув, Дрейк обратился к обоим друзьям:

– В первую очередь примите мою благодарность за то, что спасли меня. Клянусь, что даже ценой собственной жизни я готов превратить жизнь Мердока в ад на земле.

Киран с Ариком принялись обрабатывать припухшие, болезненные раны на спине Дрейка. Разговор зашел о политике, они вспомнили былое и, само собой, заговорили о вспыльчивой жене Арика. Впрочем, Арика было не обмануть. Дрейк вышел из тюрьмы Мердока другим человеком. Его физическая оболочка была рядом с ними, но мыслями Дрейк был где-то далеко, его переполняла ненависть.

Арику оставалось только надеяться, что все это не приведет к смерти его лучшего друга. Но надежды его постепенно гасли.

Прошло несколько недель. Здоровье Дрейка улучшилось, и он стал похож на себя прежнего. Однако его решимость убить Мердока не исчезла, да и веселее он не стал. Похоже, этот человек был сделан из стали.

Отняв от губ наполовину опустошенную кружку с элем, Арик оглядел опрятный двор замка Гилфорда. От глупых выходок шутов у него болела голова. От пения трубадуров – зубы.

Сидевший рядом с ним Киран сделал долгий глоток эля, а затем схватил проходившую мимо горничную, чтобы потанцевать с ней. Молодая женщина улыбнулась и, приподняв юбки до лодыжек, стала подпрыгивать и притоптывать под веселые звуки лютней.

Дрейк равнодушно наблюдал за ними. Его эль оставался нетронутым.

Арик выругался, сожалея о том, что он предложил Дрейку придумать более жестокий способ наказания Мердока. Надо было им с Кираном прикончить злодея, когда они спасали Дрейка, и все сейчас было бы в порядке. Вместо этого ум и душа Дрейка – точнее, то, что от них осталось, – были полностью поглощены разработкой стратегии мести. Опрокинув в горло остатки эля, Арик потер уставшие глаза руками. Как хорошо, что он послал утром письмо в Нортуэлл, в котором сообщил, что собирается домой! Да, хорошо… Только чувствовал он себя как-то неуверенно. Как Гвинет отнесется к его возвращению? Заключит его в свои объятия и пустит в постель? Или будет слишком занята делами замка, ведь ей так хотелось этого?

Отогнав мрачные мысли, Арик поднял голову и увидел Кирана. Он держал две кружки эля, к тому же локтями прижимал к себе двух молоденьких горничных.

– Я снова возвращаюсь на поле боя, леди! – прокричал он. – Отправьте меня в путь счастливым человеком! – С этими словами он стал подниматься по лестнице в свою комнату в сопровождении смеющихся служанок.

Арик поморщился. Он бы предпочел, чтобы его ирландский друг не испытывал подобного рвения и не стремился воевать в Испании.

Вообще-то Киран – настоящий разбойник. И Арик сомневался, что он может измениться. Поймет ли когда-либо Киран, что ни суматоха битвы, ни постельные утехи не помогут ему скрыть терзавшую его боль?

Кухонная служанка с нежной кожей зазывно улыбнулась ему. Хотя нет, не ему, понял Арик через мгновение. Ее внимание привлек Дрейк, и причина была ясна. Обаяние Кирана привлекало женщин, а мрачное выражение лица Дрейка покоряло их.

Сидевший за ним Дрейк встал, пристально глядя на темноволосую женщину. Подойдя к лестнице, он остановился и вопросительно приподнял брови. Служанка качнулась к нему и обхватила его руку тонкими пальчиками. Потом они вместе исчезли.

Постепенно праздник завершался, люди отправлялись спать в свои комнаты. Гилфорд пришел в зал и уселся на скамью рядом с Ариком.

– Хочу еще раз поблагодарить тебя за то, что ты привез ко мне моего внука, – сказал он.

Арик посмотрел на старика – вот уже больше десяти лет Гилфорд заменял ему отца.

– Дрейк мне как брат, – вымолвил он в ответ. – Я не мог бы поступить иначе.

Гилфорд помолчал, поглаживая жесткую седую бороду.

– Дрейк стал другим, – заметил он.

Выходит, старик это тоже заметил. Впрочем, Арик этому даже не удивился: мало что могло пройти мимо внимания Гилфорда.

– Ему нужно время, чтобы оправиться, – заверил его Арик. Гилфорд покачал головой, его глаза обрели печальное выражение.

– Он совсем не такой, как прежде, даже его желания изменились, – продолжил Гилфорд. – Похоже, он не чувствует ничего, кроме ненависти.

Сдержанно кивнув, Арик был вынужден признать правоту собеседника.

– Послушай-ка, приятель, но все это не повод для того, чтобы ты с таким хмурым видом разглядывал дно своей кружки, – сменил тему Гилфорд.

– Я устал, – солгал Арик.

Гилфорд кивком принял его уловку.

– Ну а теперь, когда мы с тобой остались наедине, расскажи-ка мне о своей жене, – попросил Гилфорд. – По словам Кирана, она удивительна хороша собой, но у нее неуправляемый нрав.

Как раз в это мгновение Арик пытался не думать о Гвинет, ведь он так скучал по ней в последние дни, но что-то не давало ему покоя, и от этого в его груди разливалось непонятное томление. Почему? Попрощались они довольно холодно, если не сказать грубо, и Гвинет не раз сказала ему на прощание, что предпочла бы иметь мужем эту тряпку Пенли.