Когда забудешь, позвони - Татьяна Лунина

— Presto, signora, presto![3]— Итальянец спешил, но проявлять неуважение к русской синьоре не хотел, подслащивая понукание мягкими интонациями и приветливой улыбкой. Зачем терять партнера? И без того голова болит: свадьба дочери на носу, сын умом тронулся, на комедианта учиться пошел (porko Madonna!), Софи спиной мается. Знай крутись, всем деньги подавай: невесте, учителям, врачу. Вот и приходится одному вертеться, на обед времени не остается, все улыбайся да кланяйся. А что делать? Терять выгодного клиента нельзя — хоть он русский, хоть китаец. Конкуренты и так в затылок дышат, только и ждут, когда старый Джузеппе оступится. Нет уж, синьору Васью он от себя не отпустит — даже если неделю голодать придется.

— Grazie, Giuseppe! Saro alle due[4].

— Ya bene, signora[5]Васья.

Bacca отложила в сторону последнюю блузку и деловито постучала по циферблату изящных наручных часиков.

— Alle due!

— Si, signora, si! — радостно закивал итальянец. Святая Мадонна, ты сжалилась над бедным язвенником! Сейчас он поест теплого супчика, потом подготовит красивой синьоре партию. А еще лучше — Уго поручит, парень надежный, не подведет.

Эту мешанину скачущих, как блохи, мыслей Васса прочитывала легко, словно заголовки родных газет проглядывала. Джузеппе только в собственных глазах был скрытным хитрецом, на самом же деле подвижная мимика старика и живые глаза выдавали мысли конвейером — успевай подхватывать.

Русская синьора благосклонно кивнула владельцу оптового магазинчика и, толкнув деревянную дверь с колокольчиком, вышла на улицу. Залитую солнцем, яркую, оживленную, извивающуюся веселой змейкой, с ажурными балкончиками светлых домов, увитыми цветами — чужую, совсем не похожую на ту мрачную унылость, где жила в Москве синьора Васья.

У Изотовой оказалась на обучение легкая рука, а у ученицы — легкая нога на претворение полученных знаний в жизнь. Так они вместе и пробежали — ноги в руки — больше года, не разлей вода. И Васса была благодарна судьбе, подсунувшей Тину. За это время она многому научилась: не доверять, проверять и держать нос по ветру. А еще полностью излечилась от снобизма. И хоть симптомы были незначительными, нет-нет да и напоминали о себе, нашептывая в ушко на сон грядущий: до чего ты, редактор Поволоцкая, докатилась — то объедки с общепитовских столов убираешь, то на углу пирожками торгуешь. Болезнь была наследственной, от родного телевидения доставшейся, а потому излечить ее могла только жизнь. Но та сама пользовать не стала, послала Эскулапа, который как главный лекарь простукал по рефлексам, проверил на выносливость, прощупал выдержку и поставил диагноз: здорова. Слава Богу! Излеченную окружали не махинаторы, не воры, не проходимцы — выметенная на улицу метлой перестройки гвардия научных работников, инженеров, конструкторов — «лишние» люди поскакавшего в демократию общества. Конечно, попадались среди них и «щуки», и «караси», но тут уж приходилось держать ухо востро, чтобы не оказаться в любой из этих стаек. И здесь незаменимым проводником стала Тина. «Ходячий памятник» ввела ее в новый круг: оптовиков, таможенных деклараций, бандитских крыш и «неподкупных» стражей порядка. С последними, правда, знакомство состоялось раньше. Нынешняя Васса перетащила свои слова с чердака в карман, научилась обводить вокруг пальца конкурентов, перекусывать на морозе и считать копейку. Девять месяцев она училась менеджменту — толкала товар на Петровско-Разумовском рынке, где у Изотовой была своя точка. Потом моталась с Тиной в Римини — обучаться ведению торговых операций: что, почем и в каком количестве. Попутно наблюдала за правилами игры с таможней и доставкой груза.

— Главное — никогда не расслабляться! — втолковывала «учительница». — Деньги всегда держи при себе, в платок носовой замотай и к лифчику или трусам булавкой пристегни, на худой конец, в поясной сумочке носи. Потом светских дам изображать будем, когда дело сделаем. И никому не доверяй, ни одной живой душе, даже мне. Деньги — страшная сила! Это, когда их мало, не жалко, а потечет копеечка — захочется ручеек в речку превратить.

В этот раз Тина поехать не смогла: мать заболела. И Васса пустилась в плавание самостоятельно.

— Ничего, не боги горшки обжигают! — напутствовала дебютантку дока. — Прорвемся! — И шепнула в ухо: — Деньги пристегнула?

— Ага!

Денег было много, партия закупалась большая. Солидная доля будущей выручки предназначалась рыночному «куратору», у которого кореш ходил в больших начальниках Метростроя. Дружеская пара деловых леди собиралась выкупить у славных метростроевцев магазинчик в подземном переходе, и поддержка была им необходима, не бесплатная, разумеется.

— Джузеппе привет передавай! Разговорник не забыла?

— Нет.

— Ну, все! Регистрация началась, топай к коллегам. Привет, Витек! — поздоровалась наставница с молодым коренастым мужчиной в тонком хлопчатобумажном свитере. — Поможешь Василисе, если что? Она сегодня в самостоятельное плавание отправляется.