Целоваться с дьяволом - Ирина Гончарова

Кольцо с александритом и теперь было у Светланы, но она уже несколько лет не носила его. Оно напоминало ей о страшной трагедии, случившейся тогда в ее жизни.

Светлана поднялась на второй этаж и взяла с этажерки красивую резную шкатулку — там в бархатной коробочке лежало кольцо с квадратным камнем. Александрит ярко засветился, когда она вынула кольцо. Повертев в руках, она задумчиво положила его обратно, потом усмехнулась и вслух повторила слова Романа: «И чтобы ты меня иногда вспоминала…»

Виктория еще не спала и удивилась моему приходу.

— А чего не позвонила? — подозрительно спросила она.

— Ну, бабуль! Я же знаю, что ты дома, — попыталась я отвертеться от объяснений.

— Опять нашкодила где-то и прибежала ко мне. Витька с кем? — ворчливо спросила бабушка.

— С Тамарой. Он еще с Нового года у нее, — объяснила я.

— Вот, родной сын у чужих людей, а ты где-то таскаешься.

— Я, между прочим, пришла поздравить тебя с Новым годом! — обиделась я.

— Да ну? — Виктория ехидно посмотрела на меня. — И где же поздравления?

Я внутренне ахнула — подарок бабушке, заботливо приготовленный, лежал дома.

— Я из гостей, — честно созналась я, — а подарок — дома. Просто поздно было возвращаться за ним, — торопливо добавила я.

— Ну то-то. Меня не обманешь. Ладно, пошли чай пить. — Виктория отправилась на кухню.

Я вздохнула: «Уф, кажется, пронесло», но вдруг с кухни послышался грохот. Я бросилась туда. На полу лежала Виктория, лицо у нее было странно перекошено.

— Бабушка, что с тобой? — закричала я.

Но она не реагировала, только хрипела и шевелила одной рукой. Я лихорадочно вызвала «скорую». В ожидании врачей я попыталась перетащить бабушку на диван, но она оказалась очень тяжелой, тогда я взяла с дивана подушки и подложила ей под голову и под спину.

Я была в полном отчаянии и не знала, чем еще могу помочь ей. Но на мое счастье, «скорая» приехала быстро. Немолодая врач и санитар склонились над Викторией, осматривая ее. Мне было тревожно и страшно…

— Инсульт, — пожилая врачиха печально посмотрела на меня, — ну что, готовьтесь…

— К чему? — тупо спросила я.

— Возраст, вес… От силы месяц…

Я стояла как оглушенная, а санитар уже ловко перевернул бабулю на носилки и ушел вниз за шофером, чтобы тот помог спустить носилки вниз. Я быстро собрала необходимые бабушкины вещи, и мы поехали в больницу.

Врачиха ошиблась: Виктория прожила два месяца. Она упорно цеплялась за жизнь. Я каждый день навещала ее. Больница была грязная и переполненная. Здесь никому никакого дела не было до больных. Мне самой приходилось ворочать тяжелое, неподъемное тело бабушки, мыть ее и кормить. Поначалу ее состояние вроде стабилизировалось, к ней даже вернулась речь, но потом она заболела пневмонией, и состояние ее резко ухудшилось. Она теперь совсем не узнавала меня и ничего не ела, только пила через трубочку воду.

Все это время Пафнут был рядом со мной. Витьку он полюбил как родного, целыми днями возился с ним, и сын тоже тянулся к нему. Я же сутками дежурила у постели бабушки, домой приходила только поесть и поспать, о Романе даже не вспоминала. С каждым днем я видела, как угасает эта некогда энергичная и властная женщина, державшая в руках всю школу. По иронии судьбы Виктория попала в ту же больницу, в которой я когда-то работала санитаркой, но только теперь я ухаживала за родным человеком. Я знала: она живет, пока я прихожу. Но однажды утром, когда я, как обычно, собиралась в больницу, мне позвонили:

— Виктория Андреевна Залесская скончалась сегодня ночью…