Потерявший надежду - Колин Гувер

Поднимаю с пола машины пакет, подхожу к двери и звоню. Не знаю, правильно ли я поступаю. Пожалуй, нет, но почему-то не могу удержаться.

Открывается дверь, и я вижу стоящую на пороге женщину, скорей всего его мать.

– Брекин дома? – спрашиваю я.

Она медленно оглядывает меня с головы до ног, остановив взгляд на моих ботинках. Это не тот взгляд, которым женщина может изучать парня. В нем чувствуется неодобрение.

– Брекин не ждет сегодня гостей, – холодно произносит она.

О’кей, я не ожидал этого препятствия.

– Мама, все в порядке, – слышу я голос Брекина, который шире открывает дверь. – Он пришел ко мне не как к гею.

Мать Брекина фыркает, возводит очи горе и выходит, а я пытаюсь сдержать смех. На ее месте стоит теперь Брекин, окидывая меня таким же неодобрительным взглядом, как и она:

– Что тебе надо?

Я переступаю с ноги на ногу, чувствуя неловкость от недружелюбного приема.

– Мне нужны две вещи. Во-первых, я пришел, чтобы извиниться. Но, кроме того, хочу кое о чем тебя попросить.

Брекин изгибает брови:

– Я сказал матери, что ты пришел не по мою душу. Валяй, извиняйся, но на мою благосклонность особо не рассчитывай.

Я смеюсь. Мне нравится, что он хотя и злится на меня, но в то же время относится к себе с иронией. Это вполне в духе Лесс.

– Можно войти?

Жутко неловко стоять сейчас на пороге и разговаривать с ним. Брекин отступает и открывает дверь шире.

– Надеюсь, ты принес дары в знак примирения. – Он указывает на мой пакет.

Потом уходит по коридору, не оглядываясь и не приглашая с собой, так что я закрываю дверь и следую за ним. Потом он открывает дверь в свою спальню, и я вхожу туда.

– Садись, – твердо произносит он, подходя к своей кровати и садясь на край лицом ко мне.

Я медленно опускаюсь на стул, а он опирается локтями на колени и сжимает перед собой руки, глядя мне прямо в глаза:

– Полагаю, потом ты извинишься перед Скай? После того как уйдешь отсюда? Потому что извиниться тебе надо именно перед ней.

Я кладу пакет на пол и откидываюсь на стуле:

– Ты всерьез защищаешь ее, верно?

Брекин с равнодушным видом пожимает плечами:

– Ну, учитывая, как с ней обращаются всякие уроды, кто-то должен оберегать ее.

Я плотно сжимаю губы и киваю, но пока ничего не говорю. Он пристально смотрит на меня, пытаясь, вероятно, разгадать, с чем я пришел. Коротко выдыхаю и начинаю излагать:

– Брекин, послушай. Возможно, все это выглядит чепухой, но выслушай меня, ладно?

Брекин выпрямляется и закатывает глаза:

– Пожалуйста, скажи, что собираешься объяснить то, что произошло в кафетерии. Мы много раз пытались проанализировать твое поведение, но не нашли в нем ни капли здравого смысла.

– Не могу объяснить тебе то, что произошло. – Я качаю головой. – Не могу. Скажу только, что Скай значит для меня больше, чем ты можешь вообразить. Я напортачил, и теперь слишком поздно возвращаться и что-то исправлять. Мне не нужно ее прощение, потому что я его не заслуживаю. Мы оба понимаем, что ей лучше не быть со мной. Но мне надо было прийти сюда и извиниться перед тобой, потому что я заметил, как хорошо ты к ней относишься. Меня убивает, что я обидел ее, но я знаю, что тебя это тоже травмирует. Поэтому прости меня. – Я смотрю ему прямо в глаза. Слегка наклонив голову и покусывая нижнюю губу, он изучает меня. – В следующую субботу у нее день рождения. – Я поднимаю с пола пакет. – Это я приготовил для нее и хочу, чтобы ты ей передал. Ей не нужно знать, что он от меня. Просто скажи: это для нее. Я знаю, ей понравится.