Прекрасная художница - Мэри Николс

– Маркус, ты застал меня врасплох, – заговорила она, стараясь из всех сил, чтобы голос звучал ровно, – дай мне время подумать…

– О чем тут думать?

– Ах, Маркус, семнадцать лет подряд я тайком мечтала, как однажды ты ворвешься снова в мою жизнь прекрасным рыцарем в сверкающих доспехах и увезешь на своем белом коне в благословенное место, где мы будем любить друг друга вечно. Но сам знаешь, жизнь – она иная, и мы оба уже не те. Ты герцог Лоскоу, аристократ и землевладелец, а я – Френсис Коррингам, портретистка и мать не только для пасынка и падчерицы, но и для множества сирот…

– Все это сочетается в тебе, Фэнни. – Маркус поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь. – Но я умолкаю, у тебя ведь голова болит. Наберусь терпения, а завтра утром приеду.

– Хорошо, – ответила Френсис. Надо послать пораньше за Джеймсом, узнать, как все прошло, до приезда Маркуса. – Я буду ждать, только приезжай не раньше полудня, хочу выспаться.

– Ладно, душа моя, потерплю. – Он открыл дверь, спрыгнул на землю и повернулся к ней, протягивая руки. Френсис упала в его объятия, он поставил ее, не разжимая рук. Потом осторожно наклонился и коснулся губами ее губ.

Ее руки взлетели, словно не зная, что им делать, а потом обхватили его за шею. Френсис чувствовала себя полной радости и жизни. Она любила, и пока этого было достаточно.

– До завтра, – прошептал Маркус, отпуская ее. Он смотрел ей вслед, пока она не исчезла за дверью, а потом залез в карету и приказал кучеру гнать домой, не жалея лошадей.

Приехал он, однако, немыслимо рано. Френсис, проворочавшись без сна несколько часов и поднявшись спозаранку, сидела в библиотеке и писала записку Джеймсу. Грили сообщил о прибытии герцога, и она в панике вскочила на ноги.

Маркус был одет без обычной тщательности и явно взволнован.

– Маркус, что случилось?

– Лавиния здесь?

– Здесь? – удивленно переспросила Френсис. – С чего бы она приехала сюда без тебя?

– Ну, не знаю, просто она была недовольна прекращением уроков и могла приехать.

– Она не приезжала. А ты что, не знаешь, где она?

– Вот именно что не знаю.

У Френсис подкосились ноги, и она бессильно опустилась на стул.

– Как это случилось?

– Ничего не знаю. Она не вышла к завтраку, а я хотел поговорить с ней о том, о чем мы с тобой беседовали вечером, и послал за ней лакея. Лавинии не оказалось в ее комнате, и никто не знает, где она.

– Вы ее искали?

– Естественно, обыскали весь дом и сад. Нигде не нашли.

– Но ночью она была дома? – Френсис почувствовала, как на нее накатывает ужас.

– Не имею представления. Эта простофиля Хастингс отправилась к себе сразу после обеда, оставив Винни в библиотеке. С тех пор ее никто не видел, горничных она вчера отпустила. Ну, если она вляпалась в историю…

– С чего ты взял? – Чувство вины грызло Френсис.

– Мне легче предположить такое, нежели то, что ее кто-то похитил.

– Ой, только не это.

– И все же это вполне возможно. Ты слышала вечером, что я говорил? Джозеф Пул способен на все…

– Пул?

– А кто же еще?

– Есть какие-нибудь свидетельства? Кто-нибудь вламывался в дом?

– Ничего нет, поэтому я и склоняюсь к мысли, что она по наивности связалась с каким-то подонком. Фэнни, умоляю, если она как-то намекала на что-то такое, скажи мне.

– Да нет, ничего подобного не было.

– А как насчет твоего пасынка, может, это он?

– Джеймс? – еле выговорила Френсис.

– Они вроде несколько раз встречались, говорили друг с другом и вообще…

– Нет, нет, сэр, я этого даже слышать не хочу. Джеймс, каков бы он ни был, не способен погубить репутацию юной девушки, тем более что он знает, как я к ней отношусь.

– И все-таки я съезжу к нему.

– Я еду с вами, сейчас оденусь.

– Поторопись, ладно?

Полчаса спустя они вошли в гостиную Джеймса и стали ждать, пока он встанет с постели. Маркус нервно расхаживал по комнате, а Френсис, сидя на стуле, лихорадочно соображала, как ей выбраться из переделки, в которую попала, не настроив против себя Маркуса на всю оставшуюся жизнь.

Наконец появился Джеймс, заспанный, в халате.

– Что случилось? – спросил он с порога. – Неужели нельзя дать человеку выспаться?

– Лавиния пропала, – сообщила Френсис. – Его светлость вообразил, что ты можешь быть замешан. Я ему сказала, что об этом и речи быть не может, ты же с ней почти незнаком.

Джеймс рухнул на стул.

– Когда она исчезла?

– Не знаю, – ответил Маркус. – Но если вам хоть что-то известно, очень прошу, скажите. Обещаю ничего не предпринимать против вас…

Джеймс посмотрел на Френсис, та незаметно качнула головой.

– Мне ничего не известно, сэр. Вечером я был на балу с мамой… вы сами меня там видели. А она не могла рано утром отправиться на конную прогулку?

– Одна?

– Это всего лишь предположение, вы лучше знаете свою дочь.

– Я пошлю кого-нибудь на конюшню, надо поспрашивать на почтовых станциях на случай, если ей вдруг вздумалось уехать в Риели; хотя не понимаю, зачем ей это могло понадобиться. Я сказал, что вернусь…

– Подождите минуту, я оденусь и займусь этим.

– Спасибо, буду очень обязан.

– Вы можете положиться на Джеймса, – сказала Френсис.

Появился Джеймс в костюме для верховой езды, и они вышли на улицу.

– Верхом я обернусь скорее. – Джеймс открыл Френсис дверцу коляски. Маркус сел на передок и взял в руки вожжи.

– Ты правда проводил ее до дома? – шепотом спросила Френсис.

– Правда, – прошептал Джеймс в ответ. – Не хотел бы я быть на твоем месте, когда Лоскоу узнает про вчерашний вечер. Лучше бы во всем ему признаться.

– Если мы ее скоро не найдем, я так и сделаю, только лучше бы Лавиния сама ему обо всем рассказала.

– Дай бог, чтобы мы поскорее ее нашли, – громко произнес Джеймс, захлопывая дверцу коляски.

Вскоре они вернулись в Коррингам-хаус.

– Нанесу-ка я визит вежливости леди Уиллоуби, – сказала Френсис, – может, удастся поговорить с Фелисити. Они с Лавинией часто шептались друг с другом.

– Только не побег с любовником, – проговорил Маркус. – Боже правый, только не это.

– Исключено, – резко остановила его Френсис, – ваша дочь слишком умна для этого. Да и потом, если бы у нее кто-то был, она так или иначе выдала бы себя. К тому же побег требует подготовки.