Прекрасная художница - Мэри Николс

– Опасность грозит не мне, а той молодой леди, я должна ее найти.

Через несколько минут Френсис была на том самом месте, где Маркус спасал ее от толпы. Она застыла в нерешительности, не зная, что делать дальше, когда перед ней появилась ухмыляющаяся физиономия.

– Ба, да это же та артистка, которая рисует людей да еще и платит за это. Мой кореш сказал, ты ни за что ни про что дала ему целую гинею.

– Да, но сейчас я не буду рисовать, у меня нет с собой альбома и карандашей.

– И что ж тогда может делать тут такая дамочка, как ты?

– Я ищу одну девушку. Она тоже приходила сюда рисовать.

– Это та, что ли, которая все вопросы задавала?

– Вы ее видели? Я имею в виду, сегодня.

– Видел, как она разговаривала с одним из тех говорунов, что крутятся тут, бучу поднимают. Будь я на вашем месте, мэм, я бы попридержал эту вашу девицу, попадет она в беду, водясь с такими, как этот.

– Да, вы правы. А вы не заметили, куда они пошли?

– А я не шпик, чтобы следить куда кто идет, у меня свои дела, вот так-то.

Френсис достала кошелек и протянула мужчине гинею.

– Может, теперь вспомните?

Мужчина взял монету и попробовал на зуб.

– Уж не знаю, куда они пошли, но если вы хотите побалакать с ним…

– Именно этого я и хочу. – Тогда вам нужен адрес.

Получив еще одну гинею, мужчина сообщил адрес. Это была таверна под названием “Сорока”.

Поколебавшись не более минуты, Френсис направилась в ту сторону, куда показал грязный указательный палец, и вскоре оказалась перед ветхим строением со скрипучей вывеской у входа. Собравшись с духом, она вошла.

Низкое помещение благоухало застоявшимся пивом, запахом немытого тела, капустой и чем-то еще столь же удушающим. Зажав нос платком, Френсис подошла к человеку, который подметал пол. Тот поднял голову и прищурился.

– Ну-ну-ну, это кого же к нам занесло! Решила составить компанию той симпатяшке, что ли?

– Она здесь? – обрадовалась Френсис. – Отведи меня к ней.

– Ну нет, сначала спрошу кое у кого. Мужчина исчез в дымной глубине таверны.

– Это кто ж ты такая? – послышалось из дальней двери.

Френсис быстро повернулась на голос – перед ней стоял здоровый малый потрепанного вида в суконном сюртуке и бриджах, заправленных в сапоги.

– Не имеет значения, кто я. Что вы сделали с леди Лавинией?

– Она жива-здорова, только скажу тебе прямо, если б она была моей, я б положил ее поперек колен и выбил бы из нее пыль. Такой дикой кошки мне еще не попадалось; хотя чего от нее ждать при таком-то отце.

Френсис чуть не выпалила про миссис Пул и ребенка, но благоразумно прикусила язык.

– Где она? Я требую отвести меня к ней.

– Требуешь, миледи? Ну знаешь, требования здесь не пройдут. Вот если как следует попросишь, тогда еще посмотрим.

Френсис сглотнула слюну.

– Хорошо. Пожалуйста, не могу ли я ее увидеть?

– Отчего ж нет, можешь. Иди за мной.

Френсис проследовала за мужчиной по длинному коридору, поднялась по винтовой лестнице. Тот открыл какую-то дверь и втолкнул ее внутрь.

В тесной каморке стояли топчан, умывальник, стол и стул. Лавиния, сидевшая на постели, при появлении Френсис вскочила и бросилась к ней.

– Ох, слава богу, вы пришли! Я думала, он меня убьет. – Она замолкла, увидев мужчину и сообразив, что Френсис такая же пленница, как и она сама. – Ой, что же нам делать?!

– Делать? Да ничего, – сказал он. – Теперь у его светлости вдвое больше причин заплатить. Ладно, вы уж меня простите, пойду пошлю ему радостную весточку.

С этими словами он вышел за дверь и загремел засовом.

Лавиния упала на топчан и залилась слезами.

– Я думала, вы пришли… Я думала, папа с вами…

– Он скоро будет, – успокоила ее Френсис, садясь рядом с девушкой и обнимая ее. – Только, боюсь, этот ужасный тип нас так просто не отпустит.

– Это Джозеф Пул, я узнала его, он был старшим конюхом у папы. Он сказал, что хочет мне что-то показать, завел меня сюда и запер. Я ему говорила, что отец ему этого не простит, а он только рассмеялся, мол, счастье само упало ему в руки и он не намерен его упускать.

– Но как ты додумалась идти сюда одна? Твой отец с ума сходит от беспокойства…

– Вряд ли, он больше озабочен тем, как бы разыскать своего… своего…

– Этот мальчик не его сын, его отец – Джон, твой дядя. Папа пообещал брату, что позаботится о его сыне, ну и конечно, когда миссис Пул сбежала вместе с ребенком, он задался целью отыскать его.

– Ох. – Лавиния минуту молчала, переваривая услышанное, потом прошептала: – Он должен был мне сказать, я уже не ребенок.

– Для него ребенок. Он хотел оградить тебя от всего, но… – Френсис поцеловала Лавинию в щеку. – Я думаю, это была его ошибка. Ладно, давай посмотрим, нельзя ли отсюда убежать.

– Вы же сказали, папа приедет.

– Он не знает, где мы, так что надо по крайней мере выбраться отсюда или устроить такой шум, чтобы он услышал.

– Звать на помощь, что ли? Френсис улыбнулась.

– Может быть, но не сейчас, иначе Пул с сообщниками просто свяжут нас и заткнут рот кляпом. Надо прикинуться беспомощными созданиями, покорно ждущими спасения. Тогда, может быть, нас не так бдительно станут охранять.

– Да нам все равно не убежать. Там лестница, потом коридор, потом пивной зал, а еще трактирщик…

– Да, я знаю.

Френсис встала и выглянула в окно. Из маленького оконца виднелся небольшой фрагмент оживленной улицы. Сновали прохожие, у двери напротив судачили о чем-то женщины, на обочине возились грязные дети.

– Может, он тут? – спросила Лавиния, кивая на детей.

– Нет, он уже в приюте, ночью принесли.

– Ох, надо было мне сначала туда пойти. А папа знает?

– Думаю, уже знает. – Френсис пыталась отодвинуть щеколду, но та не поддавалась. Френсис уже раздумывала, не выбить ли стекло, когда появился Пул, неся лист бумаги, перо и чернильницу.

– Думаю, письмецо от вас покажется герцогу более убедительным, чем от меня, – сказал он. – Садитесь и пишите, что я скажу.

– А если я не захочу?

– Тогда придется послать что-нибудь другое, например прядь волос или, может, пальчик. Да-да, пальчик сгодится.

Френсис села за стол.

– Давай пиши, – сказал Пул, макая перо в чернила и подавая ей.