Неукротимое сердце - Бренда Джойс

Джеку казалось, что внутри у него засела туго скрученная пружина, готовая в любой момент распрямиться. С небрежным видом он пересек салон, взял стул и, поставив его у стены, уселся с таким расчетом, чтобы видеть не только зал, но также холл и лестницу.

Если даже Кинкейд воспользуется черным ходом, ему придется подняться по лестнице, чтобы попасть в комнату Кэндис.

Кэндис. Господи, он не верил, что можно испытывать такую страсть! Его чувство к ней не только не умерло, но стало еще сильнее. И ребенок. Волею богов она ждет его ребенка.

Джек преисполнился неукротимой решимости защитить и утешить ее. Но не забыл он и о своей уязвленной гордости.

Никогда больше, поклялся Джек, Кэндис не заставит его чувствовать себя жалким и беспомощным.

Он был рад, что у него есть оправдание убить Кинкейда.

Одна мысль не давала ему покоя. Если Кинкейд и вправду насильно увез Кэндис, почему она не обратилась за помощью к нему? Его не смутило бы то, что Кинкейд ее муж. Он покончил бы с подонком в один миг, необходимый для того, чтобы выхватить из-за пояса оба «кольта». О черт! Он мрачно покосился на пустую кобуру.

Ответ был более чем очевиден. Кэндис боялась обнародовать их отношения. Джек жестко улыбнулся. Больше он не намерен считаться с ее желаниями и страхами. Его ребенок не родится ублюдком.

Ему доставит удовольствие прикончить Кинкейда. Подонок увез его жену — не важно с ее согласия или нет. Увез его жену, использовал ее и, возможно, причинил ей страдания. За это он умрет.

В салоне между тем становилось шумно и тесно. Посетители заказывали выпивку, пианист наигрывал игривую мелодию, одна из полуодетых девиц пела, другие развлекали клиентов. Ничто, однако, не ускользало от внимания Джека, напряженно ждущего появления Кинкейда.

Внезапно в дверях салона появилась Кэндис, необычайно красивая, несмотря на вульгарный костюм. Она отыскала глазами Джека и устремилась к нему, решительно расталкивая мужчин, тянувших к ней руки и норовивших усадить к себе на колени.

— Джек! — Кэндис вцепилась в его рубашку. — Прошу тебя, не делай этого.

Он упрямо молчал, стараясь не обращать внимания на ее испуганное лицо, на ее аромат и близость.

— Я боюсь, — страдальчески призналась Кэндис. — Что ты задумал? Вызвать его?

— Ты закрываешь мне обзор, — обронил Джек. Кэндис отступила в сторону, тревожно оглянувшись на вход.

— Что я должна делать? — спросила она.

— Не мешать, — отозвался Джек, не отрывая взгляда от дверей.

Кэндис в волнении двинулась прочь. Глядя ей вслед, Джек представил ее с Кинкейдом — их слившиеся разгоряченные тела, — и ему отчаянно захотелось поверить ей. Поверить, что она впервые спустилась в салон, и только потому, что Кинкейд заставил ее. Глупец! Одержимость этой женщиной доведет его до гибели — это уже чуть не случилось в Тусоне.

Как апачи, Джек мог без устали провести в засаде хоть всю ночь, не ослабив бдительности. Прошло два часа.. Было уже далеко за полночь, а он по-прежнему не сводил глаз с двери, не теряя из виду и притаившуюся за баром Кэндис. Ее никто не беспокоил.

Кинкейд появился в половине третьего. Он промелькнул в холле и исчез, поднявшись по лестнице. Джек встал и приготовился к встрече, отодвинув ногой стул.

Остановившись в дверях салона, Кинкейд быстро обвел взглядом зал. Сюртук его темного костюма был расстегнут. Глаза Кинкейда блеснули, остановившись на Кэндис, затем он увидел Джека, и лицо его застыло.

— Кинкейд, — холодно бросил Джек.

Он стоял, приготовившись к выстрелу: ноги раздвинуты, бедра напряжены, рука замерла над кобурой. Кинкейд распахнул сюртук и откинул полы, чтобы ничто не мешало выхватить оружие. Их намерения были настолько очевидны, что публика поспешила освободить пространство между ними.

— Явился все-таки. — Кинкейд скривил губы в улыбке.

— Ты украл мою жену, — тихо сказал Джек, но его голос отчетливо прозвучал в наступившей тишине. Они стояли лицом друг к другу на расстоянии двадцати футов, разделенные только столами и стульями. — И умрешь за это.

Едва он закончил фразу, как Кэндис двинулась к нему. Джек чувствовал ее приближение и видел ее краешком глаза.

— Кэндис, отойди, — приказал он, не отрывая взгляда от Кинкейда.

— Нет! — вскрикнула она. — Прошу вас, не надо!

Рука Кинкейда скользнула под пиджак, но все кончилось, не успев начаться. Джек выхватил «кольт», и два, а затем три кровавых пятна расплылись на белой рубашке Кинкейда. Он покачнулся и повалился навзничь, выронив револьвер.

Тягостное молчание повисло в салоне.

Кэндис с криком схватила Джека за руку.