Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

дом. Касаясь его кожи мне стали понятны его действия — альфа запал на меня. И запал в тот момент когда я, ударяясь в загул в борделе Юргена, провозгласил своё ставшее теперь уже знаменитым — и это тоже я увидел из его памяти — «всех люблю на свете я». Концепция всеобщей любви, подкреплённая нерассчитанным по силе внушением, оставила в памяти всех участников пьянки неизгладимый след. Ночные бабочки из борделя Юргена, охрана и обслуга запомнили её и все участники непотребного действа стали относиться друг к другу, так как и было внушено — с любовью. На Вивиане, например, это сказалось не лучшим образом — он затосковал и, сорвавшись в глубины психического расстройства, отправился на поиски его источника. Делмара тоже это грызло, но он был гораздо более стабильным психически и потому, увидев меня, всего лишь обрадовался и, первым услышав требование Руди о чае, вызвался накрыть стол. А остальные ждут… Меня ждут. Как только узнают, что я пришёл, разорвут на сотню маленьких медвежат.

— Солнце, — попросил я тащащегося от обнимашек со мной, пусть и вынужденных с моей сторòны, альфу, — веди меня к себе. Что-то нехорошо мне…

Нос мой захлюпал. Сопли что-ли? А, нет, не сопли… Кровь…

Делмар, увидев, что дело не ладно, неизвестно откуда выхватил кружевной надушенный платочек (где, интересно он его держал? Из одежды на нём только прозрачный халатик по ягодицы длиной и стринги. В стрингах что-ли?!) и приложил к моему носу.

На первом этаже по случаю дневного времени было пусто — пока ещё рано для работы. К вечеру — да, там будет людно, а сейчас…

Вертя задницей и постукивая невысокими каблучками туфелек с белыми меховыми помпонами, Делмар привёл меня к себе в номер, я прилёг на диван — решил, что монструозная широченная кровать с розовым шёлковым бельём не по мне. Делмар тут же пристроился рядом со мной на пуфике, скромно сложив ножки и теребя окровавленный платочек в руках. Ну, ни дать, ни взять, скромная девушка…

— Оме…, - голос альфы никак не соответствовал его полу, так могла бы разговаривать девочка на Земле — девочка не в смысле возраста, а в смысле пола — операцию что ли делал, — я… мне… можно мне рядом с вами?..

Он помолчал и выдавил:

— Побыть…

Да побудь — чего уж там… побудь…

Я молча успокаивающе коснулся руки Делмара с изысканно-изящными длинными пальцами с розовым перламутровым маникюром:

— Я полежу у тебя… Там… если Юрген бухтеть будет… Ну, типа, место занял… ты его ко мне пришли…

Я утомлённо замолчал… Раздеться бы надо… А то так, как был, прямо в костюме новом на диван завалился. Штаны-то, хрен бы с ними, а сюртук жалко — грызла меня жаба, не давая расслабиться.

Из последних сил прошептал:

— Раздеться бы… надо…

Делмар подхватился с пуфика, засуетился, приподнимая меня с дивана, дрожащими пальцами расстёгивал пуговицы сюртука и жилета. Сдёрнул с меня неподатливую одёжку, сунулся расстёгивать штаны — здесь я уже не сопротивлялся его напору, не смог и с дрожащими губами, стуча каблучками, в панике выскочил из номера за подмогой. Вскоре вернулся со здоровяком Роланданом, альфой-пассивом.

— Роличка, вот…, - ломая пальцы, хныкал Делмар, — я его раздеть хотел… А он… а он…, тяжёлый слишком, — едва не рыдал Делмар, переволновавшийся от близости маркиза и страха за него же.

Здоровяк Роландан в одних просторных штанах из полупрозрачной кисеи, не скрывавшей ничего, погладил, широченной как лопата ладонью, светлые волосы Делмара и прогудел:

— Ну, эт ничего, Делик, ничего, сейчас мы его уложим… Только, уговор… я тоже с ним рядом…

— Ты что! — слёзы тут же высохли на щеках мгновенно разозлившегося Делмара, — ты что! Я с ним буду! Я! Понял!

— Не ссорьтесь… девочки…, - выдал вдруг маркиз, и продолжил, — уйду я от вас… злые вы…

Сердце Делмара разорвалось от обвинений, выдвинутых маркизом. Ну, да… нечего Роландану рядом с оме делать… Но я же не такой… Просто… Прав маркиз… злой я… и нехороший…

— Прости меня, Роличка, прости… правда, я не хотел…

— Ну…, - гудел добродушный Роландан, смущённый признанием Делмара и правда, пользовавшегося в борделе славой вредины.

Затем могучий альфа наклонился в маркизу и осторожно стянул с него чёрные туфли на шнурках и диковинно отглаженные брюки. Рубашку тот снять не дал, слабо придержав руки богатыря. Затем Роландан легко поднял тело оме и положил его на расстеленную розовую постель Делмара. Тот, шмыгающий носом, прикрыл полураздетого оме шёлковой простынёй, приставил пуфик к кровати и, усевшись на него, осторожно положив голову на руки, лежавшие на кровати, и не сводя взгляда серых глаз с оме, прикрывшего лицо локтем, приготовился ждать, готовый бежать и делать по первому вздоху маркиза…

Роландан медленно, крадучись, прошагал к выходу и тихонько прикрыл дверь. В номере Делмара всё утихло.

А в саду происходило действо. Руди, очнувшись от воздействия оме Ульриха, почувствовал себя иначе. Не так, как до этого… А так… как давно уже с ним не было, как в то благословенное время, когда он ещё был… Он почувствовал в себе Великую Силу! Она снова вернулась!

Как это произошло он сейчас не осознавал. Всё его существо сейчас трепетало от восторга, сердце колотилось в широченной груди так, что воздуха не хватало. Он готов был кричать, прыгать, кувыркаться через голову, хохотать и плакать…

Но… когда-то вот также его захлестнуло эмоциями и потом пришло опустошение… Тянущая, убивающая пустота, незаполнимая ничем, а потом страх и горькое разочарование от того, что он совершил — не случайно в своём сознании он поседел от горя…

И это чувство возможного возникновения пустоты отрезвило альфу. Он собрал свою волю в кулак и попробовал успокоиться. Покой… покой и воля… Воля над разумом, воля над чувствами… Только стальная узда, накинутая на чувства, способна сохранить в теле Великую Силу и позволить ему пользоваться её безграничными возможностями. Руди сжал кулаки, хрустнув косточками, по скулам заходили желваки — больше он такого себе не позволит!

Рядом кто-то завозился и вздохнул. Руди поднял голову. Омега. Сидит и с любопытством смотрит на него. Кто это? Откуда? А! Наверное, с оме Ульрихом пришёл… А где он, кстати?

Руди вздохнул и прямо посмотрел на сидящего рядом. А ничего он… Симпатичный… даже очень…

— Вы не подскажете, куда ушел оме Ульрих?

— А? Что? Оме Ульрих, — омега оглянулся, — да здесь он был… Тут ещё один… мальчик был… в халатике таком, — омега мило покраснел, — может быть с ним ушёл?

— Ну, может