Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Омега пожал плечиком, по-прежнему, с интересом разглядывая Руди. Тот, наконец, очнулся от своей неучтивости:

— Позвольте представиться — Рудольф Шнайдерхофф, здешний управляющий…

— Г… Гризелд Босвейл… я… с оме Ульрихом пришёл, — неизвестно от чего засмущался омега.

— А пойдёмте, господин Гризелд, поищем оме Ульриха, — Красный Руди встал со стула, предложил омеге руку и тот вложил подрагивающие пальчики в крепкую ладонь…

Сад… Сад Юргена был великолепен. Руди знал в нём каждый закуток. И они искали оме Ульриха. Честно-честно…

Но, почему-то не в той сторòне, где был расположен дом…

Глава LXXX

Я долго лежал, придавив лоб рукой. Перед глазами всё плыло. Подташнивало. Видимо, много я сил отдал для возврата Руди в лоно Великой Силы. Зачем? Чёрт его знает. На тот момент мне казалось, что так будет правильно. Вздохнул. Пошевелился. Рядом Делмар. Я чувствую его дыхание. Поднял голову со скрещённых рук и смотрит на меня не отрываясь.

Я снова шевельнулся. Провёл ладонью правой руки по лбу. Вроде как, чего-то не хватает? Точно — обожгло меня, я же в аудитории в перчатках был! И стек! Где это всё? Нет, за столом перчаток у меня уже не было и перстень на руке был. Сейчас он со мной. А вот где перчатки и стек?

А-а… Нам принесли помыть руки и я там, в столовой, снял перчатки. Положил их рядом со стеком. На свободный стул. Точно. Там всё это и осталось, когда мы гулять пошли.

От сердца отлегло. Перчатки — это память о Дибо. И мне не хотелось бы их потерять.

На будущее — запомни — как, что становится не нужно — сразу телепортируй в кабинет, на стол. Понял, балбес! А то пока одни расходы кругом… А доходов — тридцать гульденов за час лекций…

Маловато будет…

Я снова тяжело вздохнул. Телеметрия показывала мне, что за дверью номера Делмара толпятся люди. Человек десять минимум… Ох-хо-хо…

Осторожно, как хрустальную вазу, сдвигаю себя телекинезом к высокой спинке кровати, подтыкаю за спину подушку.

Делмар молча наблюдает за моими перемещениями по его кровати.

— Оме… — начинает он, но я кладу руку на его кисть, чуть сжимаю с просьбой молчать.

Это моя ошибка. В меня тут же врывается набор эмоций взрослого, пусть и омегаподобного альфы. Тут и восторг, и восхищение мной, и какое-то, необъяснимое для меня обожание, и опасение, и осторожность, и даже ревность к другим ночным леди… и ещё понамешано всякого…

— Делмар, скажи, зачем я тебе нужен? — снова жму его руку.

— Оме… — запинается он и от избытка эмоций слёзы наворачиваются на его глаза. Какой-то странный альфа. Эмоционален похлеще иного омеги. Почему так?

Пока Делмар собирался с силами для ответа на мой вопрос, за дверью услышали наши разговоры, она тихонько приоткрылась и чей-то блестящий глаз заглядывает в щель. Слышны перешёптывания, толкают друг друга, недовольно бурчат на слишком ретивых.

Ну, опять-то что?! — вспыхивает во мне гнев.

Откидываюсь на подушку, прикрываю глаза рукой и тяжело вздыхаю.

Что-то ты, Саня, стал слишком эмоциональным в последнее время. Нет? Вспомни-ка хорошенько… Психика в разнос идёт? Смотри-и… Опасное это дело. Раз! И останешься без Силы. А кому ты нужен тогда будешь? Не… Не так… Нужен-то будешь, а вот что сделать сможешь? Как своим помочь? А никак…

Поэтому… Делай, что хочешь, хоть убивай… Но ты должен быть стабилен… И ты, Ульрих, тоже должен быть спокоен и не раздражать Макса фон Штирлица своими эмоциями… Смотри издали…

Шевельнув пальцами, телекинезом прикрываю дверь. С той сторòны пытаются её открыть. Безуспешно…

Делмар, удерживаемый моей рукой, молчит и тяжко вздыхает. Наконец, когда я его отпускаю, начинает говорить. Голос его, омежий, перемежаемый вздохами и наполненный слезами, также по омежьи сумбурно, торопясь, глотая слова, вываливает на меня все свои чувства. Он, оказывается, уже достаточно долго работает у Юргена. Восемь лет. За это время видел много всякого. И есть постоянные клиенты. Шестеро тех, кто ходит исключительно к нему… Среди них даже вдовец-омега, лет сорока… Изо дня в день одно и то же. Нет… по деньгам Юрген не обижает и за время работы Делмару удалось скопить кое-что. Но вот это вот болото… затягивающее глубже и глубже… Юрген, конечно, не знает, но Делмар пару раз уже пробовал синюю пыль… Поначалу страшно было — это шаг в пропасть, однозначно. Он, как взрослый человек прекрасно понимает, что за этим последует. Но…

Здесь красиво. Таких условий для жизни у него, Делмара, дома, например, не было — семья была небогата. Зарабатывает он хорошо, даже очень… Но как и чем? А возраст идёт… моложе он не становится… появляются морщинки, вот, оме, здесь и здесь — Делмар подсунул мне своё кукольно-прекрасное личико для осмотра. Я внимательно глядел-глядел, так и ничего не увидел. Симпатичная моська…

Делмар сидел на пятках на кровати рядом со мной опустив голову, его светлые волосы длиной чуть ниже плеч, висели по бокам головы и горестно делился своими переживаниями…

— А тут вы, оме… пришли к нам…

Появление пьяного оме-дебошира взорвало устоявшийся в своей безнадёжности мирок Делмара. Оказывается, можно вот так просто, от души, ни перед кем не рисуясь, не изображая из себя чёрт-те что и не думая, как ты выглядишь со сторòны, радоваться жизни и даже получать удовольствие от того, что рядом с тобой тоже кто-то радуется. А оме, к тому же ещё и сам прекрасен внешне и рядом с ним тепло и уходить не хочется и что-то такое появляется, как в детстве, когда ты просто живёшь и радуешься от того, что наступил день — бесконечно длинный и наполненный событиями и тебя любят и ты любишь…

— Это счастье называется… — прервал я Делмара.

— Счастье… — эхом произнёс за мной Делмар, — счастье… Так просто…

— Нет, Делмар, совсем не просто… Мне… Понимаешь… Вот есть карандаш, например. Он пишет. Но и стачивается при этом… До конца… Я тоже… Я расходую себя… И тоже до конца… Все вокруг счастливы. И я тоже. Но… А потом я… из меня лезет демон… — тут я вспомнил своё видение у Гризелда в школьном кабинете, — И… он пожирает меня… изнутри… Оме умный, оме сильный, оме всё знает и всё умеет, оме придумает как — это снаружи так… А вон — Вивиан. Он узнал этого демона и не смог… Тоска разъела его душу… А всего-то я сказал тогда ему пару фраз, ну, или подумал, глядя на него.